— Это чернь, ваше высочество! Она и не на то способна. Им надобен страх! А то смерть императрицы многие восприняли с радостью. Думают, что конец власти и порядку пришел!
— Вы нашли тех, кто сие написал? — спросил Бирон.
— Мои люди уже пошли по следу. Через день-два они попадут ко мне.
— Я бы хотел узнать, за что они меня так ненавидят. И я желаю сам с ними говорить, генерал.
— Как будет угодно вашему высочеству. Но это еще не все. Гвардия неспокойна. Пока они буянят только в кабаках, но кто знает, что будет завтра?
— Я прикажу сменить караулы во дворце только солдатами лейб-гвардии Измайловского полка.
— Это верно, ваше высочество, но этого недостаточно. Преображенцы и семеновцы имеют друзей среди измайловцев.
— Но мой брат Густав подполковник гвардии Измайловского полка!
— Немецкие офицеры полка мало, что смогут сделать. И тем более ваш брат. Он не популярен среди солдат. Слишком жесток и крут. Его не любят.
— Вы правы, генерал, — согласился с Ушаковым Бирон. — Что вы советуете сделать?
— Пусть Миних стянет в столицу армейские полки. Они станут противовесом гвардии ежели что.
— Думаете, что в армии я больше популярен, генерал? — горько усмехнулся герцог.
— Нет. Но если ввести в город полностью Ингерманладский пехотный полк, Ингерманладский драгунский полк, Ижорский пехотный полк, и Печорский драгунский полк, они станут противовесом вашим врагам. Армейцы не сильно любят гвардейцев. Скоро они не договорятся.
— Я подумаю над этим. У вас все?
— Да, ваше высочество. Я ваш верный слуга!
— Я не забуду вашей службы, генерал. И вы всегда будете мною отмечены.
Ушаков поднялся и поклонился регенту.
— Я служу трону империи Российской, ваше высочество. Я желаю быть полезным, и всегда буду стоять на страже интересов особ царствующих.
После Ушакова к Бирону явился князь Никита Трубецкой. Его назначили распорядителем погребальных церемоний.
— Ваше высочество, я пришел за приказом выдать деньги на погребение государыни императрицы.
— Деньги? — Бирон посмотрел на Трубецкого. Он хорошо знал, что князь Никита вор. Такого казнокрада было поискать. — И сколько же вам надобно денег?
— Двадцать тысяч золотом, ваше высочество.
— Сколько? Князь, вы, что сошли с ума? Врачи сейчас бальзамируют тело государыни и готовят его для выставления в церкви.
— Но для украшения гроба и траурного кортежа надобно….
Трубецкой развернул список. Бирон не дал ему возможности зачитать. Он сказал:
— Князь, после свадьбы шутов много чего осталось. Берите со складов все. И страусовые перья можно забрать у шутов. Кувыр коллегия ликвидируется. И им они более не понадобятся.
— Но мы хороним императрицу, ваше высочество. Все должно быть новое. Можно ли брать с шутовской свадьбы ткани и перья у шутов для украшения гроба государыни?
— Можно. Я даю вам сей приказ, князь! Вы намерены его обсуждать?!
— Никак нет, ваше высочество! — до самой земли поклонился Трубецкой. — Как вам будет угодно…
После ухода Трубецкого Бирон засел с Пьетро Мира в кабинете, и они стали пить вино. Герцог приказал никого не пускать к нему в течение получаса.