— Спасибо тебе, Артемий Петрович! Императрица всероссийская тобою много довольна. И милости мои с тобой будут. Спасибо за мою Россию, которую узрела я нынче!
Волынский припал к руке императрицы…
Затем государыня и придворные отправились в манеж герцога Бирона. Там были раскинуты длинные дубовые столы, заставленные напитками и яствами. На столах была кухня всех народов империи Российской. И здесь Волынский сумел показать себя.
Для царицы поставили отдельный стол рядом со столом молодых. Они находились на возвышении, дабы Анна могла наблюдать за всем, что происходит во время пиршества.
Рядом с царицей сели Бирон, его жена Бенингна, Волынский.
Последний столы нахваливал:
— На столах матушка, есть и водка гданская, и горилка украинская с перцем, зело забористая, и пиво немецкое, и вино венгерское, и чай сортов разных и молоко кобылье, что кумысом именуется. А среди яств можно пробовать чего хошь! И пилав имеется иргизский, и шашлык на писках острых, коий абхазцы весьма любят, — распинался Волынский.
— Дак мне доктора не велят есть острого, Петрович. Да и пить не велят ничего, аспиды. Но налей мне горилки с перцем. Дух от ней идет такой….
Буженинова смотрела на толпы придворных, что сидели за столами и угощались. Она, вчерашняя нищенка, что по чужим углам побиралась и куска хлеба часто не имела, нынче рядом с самой царицей пирует. И муж у неё не кто-нибудь, а князь настоящий, роду древнего, хоть и шутом служащий.
И ради неё все это действо было придумано, и ради неё был Ледяной дом строен. Вот кабы не замерзнуть в сем доме в первую ночь брачную. Быть "княгиней на час" Буженинова не желала. Ведь хоть и шутовская сия свадьба, но вышла она замуж не понарошку, а по закону.
Герцог Бирон и его жена, если за столом мало и ничего не пили. Либман строжайше приказал герцогу и герцогине ни к чему не прикасаться.
Это было время торжества кабинет-министра Волынского. Анна теперь слушала его болтовню и почти не замечала герцогскую чету.
Волынский хлопнул в ладоши и перед императрицей поставили ряженого человека в маске.
— Кто это таков, Петрович? — спросила Анна кабинет-министра.
— Пиит наш Тредиаковский. Желает он тебя, государыня порадовать стихами своими, что им к свадьбе шутовской сложены.
— Сложил таки стихи?
— А как же матушка, коли твоя воля, на то была? Посмел бы он того приказа не выполнить.
— Пусть читает!
— Государыня императрица желает стихи слушать! — громко провозгласили герольды и все в зале затихли.
Придворные смотрели на ряженного, гадали кто это таков. Тредиаковскому дали знак и он по листу бумаги, на коем вирши написаны были, стал читать:
Здравствуйте, женившись дурак и дурка,
Еще жопа-то та и фигурка!
Теперь-то прямое время нам повеселиться,
Теперь-то всячекски поезжанам должно беситься.
Квасник-дурак и Буженинова-блядь,
Сошлись любовию, но любовь их гадка,
Ну, мордва, ну, чуваши, ну самоеды,
Начните веселье молодые деды!
Балалайки, дудки, рожки и волынки!
Соберите и вы, бурлацкие рынки.