— Опя-ять он свое, — скорчил рожу Синяк. — Что же вы по-человечески базлать не можете, все про книги!.. Кстати, Жирный, моя крестная психиатром в отсталой школе для дураков работает. Говорит, твоя книга про меня у питомцев настольная…
— Рома, а где же фото? — раздраженным на всякий случай голосом рассеянно спросил Иван. — Фоту сделали?..
Роман протянул ему фотографию.
— Да-а… — задумчиво произнес Иван. — Такое лицо может любить только мама. Хорошо, косы не видно. Скажут, гермафродит.
— Кого? — насторожился Синяк.
Наконец муравьи закончили свою работу. Ванька загнал их в «сытую» банку. Достал батарейку «Крона». От батарейки тянулись два проводочка, оканчивающиеся обнаженными жальцами. Он легонько совокупил проводки — стрельнула искорка. Ванька снова вбил в глаз черный цилиндр и еле заметными движениями начал подковыривать искрящимися электродиками недовыеденные фрагменты текста.
— Потом проварить в щавелевой кислоте, подстарить… — бормотал он и, закончив свою ворожбу, со стоном разогнулся.
— Наливаю, Иван? — нетерпеливо спросил Роман.
— Не ломай традицию, — напомнил Синяк. — Пусть Иван сначала стих зачтет.
— Можно, — кивнул мастер и заговорил давнишними своими тюремными стихами, которыми в свое время, еще в шашлычной при первом знакомстве, навсегда покорил Синяка.
— Значит, время прощаться, коль вышло все так, как все вышло. Повторите, маэстро, — пусть звуки заменят слова, только скрипку печальней, оркестр потише, чуть слышно, только тему надежды — пунктиром, намеком, едва…
— Ну, быть добру! — провозгласил Синяк тост. — Шолом, козлы!
Пили старательно. За двадцать лет Ванькиной свободы, за новые зубы Синяка, за книгу Жирного, вышедшую в далекой Франции, за дружбу, за любовь…
Когда наступил перекур, Иван, лениво ковыряясь в зубах, вяло поинтересовался:
— Рома, за кого ты нашего Вовика сватаешь? Она окрашена в обручальный цвет? Прошу подробности.
— Даму зовут Александра, — сдержанно сообщил Роман. — Правда, Михеевна. И смолк.
— Что-то ты подозрительно немногословен, — заметил Иван. — Не со своего ли плеча?.. Инцест грядет?
— Дама — коллега, — уклонился от вопроса Роман. — Коммерческий зам. Сикина. Генерального директора нашего КСП. — И продолжил: — Инцест отчасти есть. Плюсквамперфект.
— Кого? — нахмурился Синяк.
— Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой… — перевел Ваня.
— Да она еще за такого чмо и не пойдет, — набивая цену, сказал Роман.
— Ладно вам дуру гнать, — оскорбился Синяк, — я для вашей Михевны волшебный принц из детской сказки.
А Иван озадачился другим.
— Как директора фамилия, говоришь? — спросил он, извлекая из кильки нежный хребет.
— Директора? Сикин, — удивился любопытству Ивана Роман. — Юрий Владимирович Сикин. А чего ты весь набряк, как золотушный?..
Ванька медленно облизнул губы.
— Сикин, говоришь? — проглотив помеху в горле, выдавил он.
— И ты его знаешь? — удивился Роман. — Сочувствую.
— Юру Сикина я знаю хорошо, — медленно, чуть не по складам произнес Ваня. — Языки вместе учили иностранные… Юра Сикин меня посадил.
2