Фальсификация и методология научно-исследовательских программ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наивный фальсификационист настаивает на том, что из противоречивого множества научных высказываний можно вначале выделить (1) проверяемую теорию (она будет играть роль ореха), затем (2) принятое базисное предложение ( молоток), все прочее будет считаться бесспорным фоновым знанием (наковальня). Дело будет сделано, если будет предложен метод "закалки" для молотка и наковальни, чтобы с их помощью можно было расколоть орех, совершая тем самым "негативный решающий эксперимент". Но наивное "угадывание" в этой системе слишком произвольно, чтобы обеспечить сколько-нибудь серьезную закалку. (Грюнбаум, со своей стороны, прибегая к помощи теоремы Бэйеса, пытается показать, что по крайней мере "молоток" и "наковальня" обладают высокими степенями вероятности, основанными на опыте, и, следовательно, "закалены" достаточно, чтобы их использовать для колки орехов.)333

Утонченный фальсификационист допускает, что любая часть научного знания может быть заменена, но только при условии, что это будет "прогрессивная" замена, чтобы в результате этой замены могли быть предсказаны новые факты. При такой рациональной реконструкции "негативные решающие эксперименты" не играют никакой роли. Он не видит ничего предосудительного в том, что какая-то группа блестящих исследователей сговариваются сделать все возможное, чтобы сохранить свою любимую исследовательскую программу ("концептуальный каркас", если угодно) с ее священным твердым ядром. Пока гений и удача позволяют им развивать свою программу "прогрессивно", пока сохраняется ее твердое ядро, они вправе делать это. Но если тот же гений видит необходимость в замене ("прогрессивной") даже самой бесспорной и подкрепленной теории, к которой он охладел по философским, эстетическим или личностным основаниям - доброй ему удачи! Если две команды, разрабатывающие конкурирующие исследовательские программы, соревнуются между собой, скорее всего, победит та из них, которая обнаружит более творческий талант, победит - если Бог не накажет ее полным отсутствием эмпирического успеха. Путь, по которому следует наука, прежде всего определяется творческим воображением человека, а не универсумом фактов, окружающим его. Творческое воображение, вероятно, способно найти новые подкрепляющие данные даже для самых "абсурдных" программ, если поиск ведется с достаточным рвением.334 Этот поиск новых подтверждающих данных - вполне естественное явление. Ученые выдвигают фантастические идеи и пускаются в выборочную охоту за новыми фактами, соответствующими их фантазиям. Это можно было бы назвать процессом, в котором "наука создает свой собственный мир" (если помнить, что слово "создает" здесь имеет особый, побуждающий к размышлениям смысл). Блестящая плеяда ученых, получая финансовую поддержку процветающего общества для проведения хорошо продуманных экспериментальных проверок, способна преуспеть в продвижении вперед даже самой фантастической программы или, напротив, низвергнуть любую, даже самую, казалось бы, прочную цитадель "общепризнанного знания".

Здесь догматический фальсификационист в ужасе воздевает руки к небу. Пред ним возникает призрак инструментализма в духе кардинала Беллармино, выходящий из-под надгробия, под которым он был, казалось, навеки уложен достижениями ньютоновской "доказательно обоснованной науки". На голову утонченного фальсификациониста падают обвинения в том, что он, дескать, создает прокрустовы матрицы, в которые пытается втиснуть факты. Это может даже изображаться как возрождение порочного иррационалистического альянса между грубым прагматизмом Джемса и волюнтаризмом Бергсона, некогда триумфально побежденного Расселом и Стеббингом.335 На самом же деле утонченный фальсификационизм соединяет в себе "инструментализм" (или "конвенционализм") со строгим эмпирическим требованием, которого не одобрили бы ни средневековые "спасатели явлений", вроде Беллармино, ни прагматисты, вроде Куайна, ни бергсонианцы, вроде Леруа: это требование Лейбница-Уэвелла-Поппера, согласно которому хорошо продуманное создание матриц должно происходить гораздо быстрее, чем регистрация фактов, которые должны быть помещены в эти матрицы. Пока это требование выполняется, не имеет значения, подчеркивается ли "инструментальный" аспект рождаемых воображением исследовательских программ для выявления новых фактов и надежных предсказаний, или же подчеркивается предполагаемый рост попперовского "правдоподобия; ("verissimilitude"), т.е. выясненного различия между истинным и ложным содержанием какой-либо из ряда теоретических версий".33 " Таким образом, утонченный фальсификационизм объединяет то лучшее, что есть и в волюнтаризме, и в реалистических концепциях роста научного знания.

Утонченный фальсификационист не принимает сторону ни Галилея, ни кардинала Беллармино. Он не с Галилеем, ибо утверждает, что наши фундаментальные теории, каковы бы они были, все же могут выглядеть абсурдом и не иметь никакой достоверности для божественного ума; но он и не с Беллармино, если только кардинал не согласится, что научные теории все же могут, в конечном счете, вести к увеличению истинных и уменьшению ложных следствий и, в этом строго специальном смысле, могут увеличивать свое "правдоподобие".337

Примечания

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Наиболее значительным приверженцем идеала "вероятной истины" в наше время является Р. Карнап. Критический анализ этой концепции и ее исторических предпосылок см. в моей работе [93].

2 Основными сторонниками идеала "истины как соглашения" являются М. Поляки и Т. Кун. Критический анализ см.: [134], [136] и [98].

3 С первых страниц своей книги [89] Т. Кун выступает против "кумулятивной" концепции роста науки. Но своим антикумулятнвизмом он обязан прежде всего А. Койре, а не К. Поп-перу. А. Койре показал, что позитивизм - плохая методология для историков науки; историческое развитие физики нельзя понять вне контекста, создаваемого чередоваввеи "метафизических" исследовательских программ. Поэтому изменения научного знания связаны с масштабными катаклизмами метафизических революций. Т. Кун принял эту эстафету у Барта и Койре; его книга получила столь широкую известность, в частности, благодаря его меткой и неотразимой критике в адрес джастификационистской историографии, что стало сенсацией в кругу рядовых ученых и историков науки, до которых эстафета идей Барта, Койре (или Поппера) еще не дошла. Однако, к сожалению, идеи Куна не свободны от авторитаристских и иррационалистских обертонов.

4-5 Джастификационисты не раз подчеркивали эту асимметрию между единичными фактуальными высказываниями и универсальными теориями. См., например, рассуждения Р. Попкина о Б. Паскале ([152], с. 14). Пробабилисты же полагают, что теории могут быть не менее прочно установленными, чем фактуальные высказывания ["Пробабилисты" - так Лакатос называет тех методологов, которые стремятся использовать аппарат вероятностной логики и математической теории вероятностей в методологических исследованиях, в частности для определения степени вероятности (или подтверждения) научных утверждений" (Никифоров А. Л. Комментарий к статье И. Лакатоса "История и ее рациональные реконструкции" //Структура и развитие науки. Из Бостонских исследований по философии науки. Мё 1978. С. 473) - Прим. перев.].

6 На самом деле кое-кто из этих немногих, вслед за Миллем, отказавшись от явно неразрешимой проблемы индуктивного доказательства (выведения универсального из частных высказываний), перешли к другой проблеме, неразрешимость которой гораздо менее очевидна; - выведения одних частных фактуальных высказываний из других.

7 Основоположники пробабилизма были интеллектуалистами; поздние усилия Карнапа построить эмпирицистский вариант пробабилизма не увенчались успехом. См.: [93], р. 367. 361, прим. 2.

8 Более подробно см.: [93], р. 353 и далее. [176], р. 683. О джастификационизме Б. Рассела см.: [91]. р. 167.

10 (1181, р. 144.

11 Отсюда ясно, почему демаркация между доказуемыми фактуальными и недоказуемыми теоретическими высказываниями имеет такое важное значение для догматического фальсификациониста.

12 Должны быть заранее установлены критерии опровержения: следует договориться относительно того, какие наблюдаемые ситуации, если они будут действительно наблюдаться, означают, что теория опровергнута" ([163], p. 38 [русск. перев.: с. 247]).

13 Цит. по [161]. К. Поппер замечает: "Я полностью согласен [русск. перев., с. 229].

14 [27], pp. 367-368. О "невозможности корректирования" наблюдаемых фактов см. [26]. Если в приведенном выше отрывке Брейсуэйт дает убедительный ответ на вопрос о научной объективности, то в другом месте он замечает, что "за исключением далеко идущих обобщений наблюдаемых фактов. . . полное опровержение не более возможно, чем полное доказательное обоснование" ([27], р. 19).

15 Об этих посылках и их критику см. [161], гл. 4 и 10 [русск. пер. с. 54-60, 75-78]. Вот почему я, вслед за Поппером. называю этот вариант фальсификационизма "натуралистическим". "Базисные высказывания" в смысле Поппера не следует смешивать с базисными высказываниями, о которых идет речь в указанных главах. Важно отметить, что эти две посылки принимают и многие джастифвкационнсты, вовсе не являющиеся фальсификационистами: к экспериментальным доказательствам они могут добавить "интуитивные" (вслед за Кантом) или "индуктивные" (вслед за Миллеи). Наш фаль-сификационист допускает только экспериментальные доказательства.

16 Эмпирический базис теории - это множество ее потенциальных фальсификаторов, то есть множество тех предложений наблюдения, которые могут опровергнуть эту теорию.

17 Между прочим, Галилей также показал, что, если бы луна была идеально чистой сферой, то она была бы невидимой: это следовало из его оптики. См.: [64].

18 На самом деле большинство психологов, отвергнувших джастификационнстский сенсуализм, сделали это под влиянием философов-прагматистов вроде У. Джемса, который отрицал объективность знания. И все же влияние Канта через О. Кюльпе и Ф. Брентано - и Поппера - через Э. Брунсвика и Д. Кэмпбелла - определило водораздел в современной психологи; и если даже в психологии был повержен психологизм, то это благодаря возросшему пониманию идеи объективности, центральной в философии Канта и Поппера.

20 См. [I61]. гл. 29 ([русск. перев.. с. 1401).

По-видимому, первым философом, подчеркнувшим это, был Фриз в 1837 г. (см. [I61], гл. 29, прим. 3; русск. перев., с. 140]). Конечно, это частный случай более общего тезиса о том, что логические характеристики, такие как вероятность или непротиворечивость, относятся к высказываниям. Так, например, высказывание "природа непротиворечива" ложно (или, если угодно, бессмысленно), ибо природа не есть высказывание (или конъюнкция высказываний).

21 Между прочим, даже это сомнительно.

32 Как говорит Поппер, "фактически окончательного опровержения теории вообще нельзя провести", а те, кто ожидают какого-то непогрешимого опровержения, чтобы только затем элиминировать теорию, должны ждать вечно и никогда не смогут "извлечь из опыта какую-либо пользу" (I61], гл. 9; [русск. перев., с. 74]).

23 Кант и его английский последователь Уэвелл понимали, что все научные высказывания, как априорные, так и апостериорные, в равной степени теоретичны; но они оба полагали, что такие высказывания равно доказуемы. Кантианцы ясно понимали, что научные высказывания являются теоретическими в том смысле, что они не пишутся ощущениями на tabula rasa пустого сознания, и не выводятся дедуктивно или индуктивно из таких же высказываний. Фактуальное высказывание - только частный случай теоретического высказывания. В этом Поппер солидарен с Кантом против эмпирицистского варианта догматизма. Но Поппер сделал следующий шаг: по его мнению, высказывания науки не только теоретичны, они все также погрешимы и предположительны.

24 Если гипотетическая планета столь мала, что недоступна даже самым большим из возможных оптических телескопов, он мог бы испробовать какой-нибудь совершенно новый прибор (вроде радиотелескопа), который мог бы позволить "наблюдать" ее, то есть Природу о ней, даже пусть только косвенно. (Новая "наблюдательная" теория может сама и не быть четко сформулированной или удостоенной строгой проверки, но это озаботило бы его не более, чем Галилея заботили подобные ситуации.)

25 По крайней мере до тех пор, пока некая новая исследовательская программа вытеснит ньютоновскую программу и сможет объяснить это столь упрямое явление. В таком случае это явление будет извлечено из забвения и провозглашено "решающим экспериментом".

26 Поппер спрашивает: "Какого же рода клинические реакции могли бы в глазах психоаналитика опровергнуть не только отдельный его диагноз, но и психоанализ в целом?" ([162], Р. 38; [русск. перев., с. 247)). А какое наблюдение могло бы опровергнуть в глазах ньютонианца не только какое-нибудь частное объяснение, но саму теорию Ньютона?