Валтасар: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Его я оставил, возвращаясь из первого путешествия в Вавилон. К этому же порогу и теперь привела меня дорога.

Часть I

Серебряное царство

Глава 1

Навуходоносор испустил дух ближе к утру, скончался тихо, внезапно. Успел, правда, окликнуть Рахима, однако голосу не хватило прежней властной силы. Все равно телохранитель, декум[9] царской стражи, стоявший на посту за дверью, что-то уловил, встрепенулся. Мгновение испытывал сомнение — может, почудилось, послышалось, но печень подсказала: беда, поспеши. Тут раздался пробравший до дрожи вопль наложницы. Страж бросился в спальню. Застал только хрип, последний вздох — выдоха уже не было. Царь лежал на спине, раскинув руки, глаза открыты. Вмиг заострился нос, открытые глаза опустели. Рахим едва сдержал крик. Соскочившая с постели женщина, согревавшая царя в эту на удивление зябкую осеннюю ночь, забилась в угол, со страху опрокинула подставку, и драгоценная, вырезанная из молочно-белого алебастра ваза полетела на пол. Падала томительно долго, наконец, раздался звон, и наложница, закатив глаза, растянулась на полу.

Свершилось! Рахим глянул на девицу. Ничего, скоро придет в себя. Дело молодое, женское. Позвать лекаря? И что? Если свершилось, чем лекарь поможет? Телохранитель опустился на пол рядом с царским ложем, тупо уставился в пол и задумался — куда ему теперь без господина?

Мелькнула было мысль, как быть народу без хозяина, и тут же растаяла. Разбредутся людишки, попрячутся по хижинам и дворцам. Удивительно, прикидывал Рахим, на дворе сухо, ветрено, с гор нагнало холод, скоро наступит завтра, над городом встанет Шамаш-защитник,[10] а для господина время остановилось. Он навек ушел в Страну без Возврата.

Теперь и для него, Рахима, время тоже должно остановиться?

Сколько раз за последние полгода он прокручивал в голове последствия кончины государя. Прикидывал и так и этак, что ему, Рахиму, начальнику личной стражи царя, ждать в этом случае. К подобным задумкам ненавязчиво, но постоянно его подталкивал сам царь. Советовал, что ли? Кто их поймет, осененных царственностью, пребывающих в родстве с небожителями?! Как-то Навуходоносор похлопал по жирной спине заметно состарившегося Набузардана[11] и спросил.

— Помнишь, как мы дрались в школе?

Тот кивнул.

— А тот день, когда моего отца провозгласили царем?

Набурзардан, верный соратник и друг, еще раз наклонил голову.

— Помру я, куда пойдешь? — добавил Навуходоносор и ласково улыбнулся.

У главнокомандующего пехотными кисирами[12] слезы потекли. Рахим даже отвернулся — совсем ослаб разрушитель Урсалиммского храма!

В последнее время царь часто вспоминал отца, родственников, друзей, потерянных на таком долгом пути как жизнь. Добрым словом и не раз помянул прежнего своего учителя Бел-Ибни, советовался с Рахимом, как могла бы сложиться судьба умника и печальника Иеремии, не убей его в Египте злые люди. И вот однажды ткнул пальцем в самого Рахима.

— Тебя во дворце не любят, — заявил царь. — Стоит мне уйти к Эрешкигаль,[13] сожрут заживут.

Ошеломленный Рахим ответить сразу не решился. Царь помолчал, видимо, дожидаясь ответа, потом повздыхал и развел руками.

— На мою помощь не рассчитывай.

Царь словно в воду глядел — неприязнь к человеку, имевшему самый близкий доступ к правителю и не торговавшему этим даром, более всего беспокоила самого Рахима. Конечно, вслух он никогда бы не заикнулся о том, что его ждет после смерти царя, однако стоило только ненароком задуматься о будущем, печень леденела от страха. Но царю, как видно, подобные вопросы были явно по нраву. Утешение, что ли, в них находил, поднимал свой дух или так своеобразно прощался с соратниками?

Подставь спину решил подыграть правителю. — В отставку выйду, хозяйством займусь. — Э-э, пустое, — скривился царь, потом покивал. — Ну, занимайся, занимайся.

Этот разговор и припомнился Рахиму-Подставь спину у тела господина. Припомнилось также, что не каждому великий Навуходоносор задавал подобные вопросы. Своего любимца, военачальника Нериглиссара и многих других вояк из урожденных халдеев, а также наследника Амель-Мардука он никогда ничем подобным не тревожил, словно предначертанность их судеб была ему хорошо известна или их будущее попросту не интересовала дряхлеющего царя. А вот внука своего, сына Нериглиссара и своей дочери Кашайи, Лабаши-Мардука буквально изводил, подразнивал: «Умру, чем займешься? На кого будешь похабные стишки сочинять?»

Зачем это, размышлял Рахим, стоя последние полгода на посту у личных покоев царя? Зачем насмешки? Какого ответа ждал великий царь от своих самых верных служак?

Ночь на глазах утончалась, скоро начнет светать. Дольше тянуть нельзя. Скоро конец очередной стражи, наложница очухается, прибегут лекари, которых Навуходоносор терпеть не мог. Затем примчатся царедворцы. Наконец, явятся великие и с ними наследник Амель-Мардук, который Рахима терпеть не мог, вот тогда его, Рахима, песенка будет спета. Амель-Мардук уставится на него бараньими глазами, смотреть будет долго, потом непременно спросит: «Почему не доглядел? Почему вовремя лекарей не вызвал?»

Ах, мало ли что он спросит, результат будет один — Рахима в кандалы, а там и отсечения головы недолго ждать.

Рахим-Подставь спину глянул на пожелтевшее, но чистое даже в смерти, не изгаженное предсмертными муками лицо любимца Мардука. Видно, деяния его, усердие и вера, были угодны владыке богов. Дал он Навуходоносору смерть легкую, быструю.

Декум мысленно воззвал к нему: зачем спрашивал, о, господин? В чем ответ? В том, чтобы преданные тебе люди более не рассчитывали на твоего илану,[14] на осенявшего их всех, всю армию и государство, твоего «духа-покровителя», а устраивались в жизни по собственному разумению? Чтобы в горе не теряли головы, прочно держались земли, заботились о других и, прежде всего, о многочисленных домочадцах? В таком случае вечная тебе благодарность за наказ, за заботу о тех, кто помог тебе разгромить египтян под Каркемишем, покорить поганых иври, льстивых и коварных сирийцев, варваров-эламитян. Сколько их было, не перечесть!

Как только посерел небосвод, он поднялся, предупредил тайком подглядывающую из своего угла, якобы бездыханную наложницу — веди себя тихо, а то… и чуть выдвинул меч из ножен. Та сразу отчаянно зажмурилась. Рахим вышел из спальни, накрепко закрыл за собой дверь и только одному ему известными потайными проходами и коридорами добрался до покоев старшего сына ушедшего в Страну без Возврата царя, наследника Амель-Мардука. Телохранитель у порога спал, опершись о копье. Рахим глянул на него, усмехнулся, поскребся в дверь. В ответ — тишина. Поскребся громче. За обитой золотыми бляхами резной деревянной створкой послышалось шевеление, и скоро оттуда донесся негромкий голос царевича, дрогнувший на гласной букве.

— Кто?

— Я, господин, Рахим-Подставь спину.

Следом Рахим услышал, как отчаянно вскрикнула жена Амеля, долетел грохот опрокидываемых подсвечников. Затем дверь чуть приоткрылась, и из щели выглянул перепуганный до подергивания щеки царевич. Некоторое время он слова не мог выговорить, только тяжело, с нескрываемым страхом смотрел на декума.

[9] Декум — воинский чин в вавилонской армии, судя по упоминанию его должностных обязанностей соответствует званию фельдфебеля либо старшего над пятидесятком солдат. В этом случае он скорее походил на римского центуриона.

[10] Шамаш — бог Солнца, единоутробный брат бога Луны Сина.

[11] Его было бы правильнее называть Набу-зер-иддин, однако в Библии он упоминается именно как Набузардан. Под этим именем человек, разрушивший Иерусалимский храм, вошел в историю.

[12] Кисир (отряд) — основная организационная единица ассирийской и вавилонской армий. Численность от 200 до 500 человек. Кисир делился на пятидесятки, те в свою очередь на десятки. Несколько кисиров составляли эмуку (силу).

[13] Эрешкигаль — богина, царица подземного мира, где пребывают умершие.

[14] Илану (или илу) — дух или гений, сопутствующий человеку и охраняющий его. Он как бы определяет его (человека) предназначение, помогает добиться цели.