Своими вкраплениями Ван ощутил, как что-то нарастает, но ничего определенного, просто прилив энергии. Он выглянул из машины. Непосредственно у дороги с обеих сторон тянулся пейзажный парк с вьющимися каменными дорожками и высокими вечнозелеными породами — фигурно постриженными можжевельниками и пихтами. Ван не увидел никаких деревьев, сбрасывающих листву, не было и кустов. В парке прогуливалось совсем немного людей на большом расстоянии друг от друга.
— Простите, — нарушила молчание водитель. — Я приведу себя в порядок сразу же, как только вас высажу.
— Я понимаю. — Ван помедлил… — Я ничего не знал об убийстве. Это все еще дает о себе знать… я имею в виду отношения с арджентянами?
— Для большинства людей — нет. Ведь это было около двухсот пятидесяти лет назад. В те дни нам гораздо больше беспокойства доставляли ревяки. Не то чтобы здесь имелись осложнения, но когда арджентяне идут внутрь Рукава, а ревенантцы наружу, и никто из них особенно не любит друг друга… короче, нужно быть слепым и глухим, чтобы не знать тревог.
— С чем-то всегда что-то неладно, — разрядил обстановку Ван.
— Говорят, что вы, таряне, тоже не очень любите ревенантцев.
— Мы тоже встревожены, — признался Ван. — Все не так скверно, как в годы войны между Эко-техами и ревяками… Но… Никогда не угадаешь.
Водитель увела машину с шоссе, и через сканирующие ворота они въехали на широкий бульвар.
— Это и есть бульвар Кнута. Но ваше посольство еще в двух щелчках к северу.
— А другие посольства поблизости есть?
— Все они не далее чем в щелчке от бульвара, кроме ревячьего. Оно в передней части их анклава на юге.
Женщина махнула в сторону зеленого с золотым здания, изобиловавшего причудливыми плавными кривыми.
— Это Кельтирское посольство, и там же консульство.
Ван подумал, что сооружение, безусловно, отражает кельтирскую тягу к пышности.
— Это правда? — спросила водитель.
— Что правда?
— Вы явно старший офицер, не так ли?
— Я командир.
— Здесь был еще один тарский командир. Увлекался хождением под парусом в океане, и новостийщики утверждали, что знал в этом толк. Но он утонул, верно?
— Так сообщалось.
— Нелепо, что кто-то утонул в такой безветренный весенний день.
— А об этом не сообщалось, — ответил Ван.
Водитель пожала плечами.
— Я знаю только то, что слышала.
— А что еще вы слышали?
— Ну… что Халсфредские Синие намерены выиграть первенство по корфболу… — Ван ощутил лукавинку в ее голосе.
— А кто будет вторым? — спросил он.
— Кто знает? Разве кому-то есть дело? Это все равно что стать вторым на войне, а такое никому не по вкусу.
— Верно подмечено.
— Приехали. — Машина затормозила перед длинным и низким белым каменным сооружением, которое напомнило Вану здание регионального парламента Керри. — С вас пятнадцать, сэр.