Замок Персмон. Зеленые призраки. Последняя любовь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Налагающее на опеку обязанность найти беглянку и поместить ее под замок.

— Согласен; удалось ли вам это сделать?

— Нет. Я провела целый месяц в напрасных поисках и, наконец, совершенно без сил вернулась к моей маленькой Леони, по которой ужасно скучала. Я еще никому не доверяла прискорбной тайны, известной с этой минуты и вам, но ведь надо продолжать действовать, и вот я приехала к вам посоветоваться, как быть дальше. Куда мне следует обратиться: в суд, в полицию или куда-нибудь еще, чтобы разыскать Мари и вырвать ее из тенет позора? Или лучше молчать, скрывать свой стыд и дождаться, чтобы она меня разорила и выгнала из дома моего мужа? Объявив ее помешанной, я как-никак спасу ее честь, а вот она, оставшись на свободе, разорит и выгонит из дому мою родную дочь; разве я не должна сделать все возможное ради пользы дочери?

— Позвольте мне подумать и хорошенько разобраться в этом деле, прежде чем высказать свое заключение.

— Но время-то не ждет! Через месяц Мари станет совершеннолетней. Нужно всех поставить в известность о ее выходке и заявить в суд о побеге прежде, чем она успеет вступить во владение.

— Если она готова отстаивать свои права и явится на заседание суда, то она, стало быть, не помешанная и никто не усомнится в ее здравом рассудке. Значит, у вас остается против нее только одно оружие — обвинение в дурном поведении. Но и это обвинение отпадет с окончанием вашей опеки, поскольку нет закона, который бы лишал прав и свободы девушку двадцати одного года только за то, что она сделала глупость или вызвала скандал месяцем раньше. Для признания ее безумной нужно бы что-нибудь посерьезней, чем любовная интрижка через решетку или бегство за монастырские стены.

V

Графиня слушала внимательно, не сводя с меня тревожного взгляда. Что двигало ею? Жадность к деньгам и к роскошной жизни? Или материнская заботливость? Или женская ненависть, неподвластная доводам рассудка?

Она опустила глаза под моим пристальным взглядом, встала и прошлась по комнате.

— Как, однако, вас трудно уговорить, — сказала она. — Я думала найти в вас мудрого советчика и надежную поддержку, а нашла судебного следователя, желающего прежде всего убедиться в правоте моего дела.

— Что поделаешь, графиня; я не в начале карьеры, и мне не надо создавать себе имя, обращая свой талант на пользу любому, кто встретится на моем пути. Я не люблю проигрывать процессы и потому не берусь за сомнительные дела, пусть даже проявленной в них ловкости готов был рукоплескать весь мир.

— Да ведь именно потому, что у вас репутация неподкупной честности, а дело, которое вы ведете, — заведомо выигранное, мне непременно хотелось, чтобы вы взялись помочь мне.

— Предоставьте мне более убедительные доказательства, способные успокоить мою совесть.

— Вы хотите знать подробности, касающиеся Мари де Нив? Так вот же вам ее история, те факты, которых вы ждали.

Графиня бросилась в кресло и продолжила так:

— В одиннадцать лет эта несчастная уже стала обнаруживать признаки безумия. Она убегала из дому на целые дни, рыскала по лесам, без седла скакала на лошадях, влезала на деревья, падала с них, возвращалась домой вся в лохмотьях, израненная… Когда умерла ее мать, которую она обожала, ею овладело отчаяние, казавшееся искренним, но очень скоро она успокоилась и утешилась…

— Но ей ведь было всего одиннадцать лет!

— Вы за нее заступаетесь!

— Я ее совсем не знаю!

— Нет, вас кто-то настроил в ее пользу, это несомненно! Да, у вас ведь есть родственница, которая была вместе с ней в Риомском монастыре… Как же ее звали? Вспомнила, Мари называла ее Мьет!

Я не мог не вздрогнуть. Стало быть, таинственная личность, скрывающаяся у Мьет около месяца, та самая, которой она сказала: «Не показывайтесь!», — это она? Это объясняло и недоразумение между Жаком и моим сыном, и надежду на женитьбу через месяц, на которую намекал Жак… Неужели Жак — похититель, а Мьет — сваха и сообщница?

— Что с вами? — спросила графиня, когда я бессознательно схватился за голову, чтобы собраться с мыслями. — Вы устали меня слушать?

— Нет, я просто старался припомнить… и теперь вспомнил, что моя племянница Мьет Ормонд никогда не говорила мне о Мари де Нив.

— Мне можно продолжать?

— Продолжайте, я слушаю.

— Когда ее отец, в мое отсутствие, поместил ее в монастырь, она закатила монашенкам несколько жутких сцен. Но поскольку с ней обращались на редкость ласково и терпеливо, она, наконец, успокоилась и смирилась, стала даже заводить речь о том, чтобы навсегда остаться в монастыре. Когда граф после нашей женить бы привез меня сюда, я поехала проведать падчерицу Она встретила меня очень приветливо, но когда настоятельница при ней назвала меня графиней, она очень удивилась, потребовала объяснений и, узнав, что ее отец женился на мне, впала в неописуемую ярость. Пришлось употребить силу, чтобы увести ее и запереть. Придя в себя после этого припадка безумия, она пожелала немедленно постричься. Но ей было тогда всего тринадцать лет, а потому ей объявили, что она слишком молода и что перед тем, как принять столь серьезное решение, нужно многое узнать.

Она взялась за ученье, но без последовательности прилежное усердие чередовалось у нее с периодами лени и апатии. Монашенки без обиняков заявили мне, что она полоумная. Она писала отцу письма, в которых не соблюдались никакие правила правописания, словно их автором был шестилетний ребенок. Она умоляла позволить ей вернуться домой. Я присоединилась к ее просьбам, но граф об этом и слышать не хотел.

— Разве ты не знаешь, что она угрожала поджечь дом в случае моей вторичной женитьбы! — сказал ом мне. — Ее голова забита всякими лакейскими сплетнями о тебе. Она поклялась задушить детей, которых ты родишь. Она сумасшедшая, и лучше всего оставить ее в монастыре. Напиши, что я приеду повидаться с ней только тогда, когда она примет постриг.

Вскоре после этого мой муж скончался. Мари очень горевала, но ни за что не хотела послушаться монахинь, которые советовали ей написать мне и говорили, от моего имени, что я готова взять ее к себе, если она сделает хотя бы малейший шаг к примирению со мной. Она отвергла их советы с негодованием, утверждая, что я уморила ее мать и отца и что она скорее умрет, чем вступит в мой дом.

— Неужели она вас обвиняет…