При этом он выставил мизинец правой руки и несколько раз потер им кончик носа, отчего на лице маленького человека возникло совсем другое выражение — хитрое, немного приторное, явно стремящееся отразить приязнь к собеседнику, но от этого еще менее располагающее.
— От какой пряди ты послан?
— Теперь я приехал из Круахана. Но несколько лет назад я хорошо знал Тэрри Везунчика из Восточной пряди. Не тебе рассказывать, как тот любил водиться с круаханцами.
Спутник Шихры засунул пальцы за широкий пояс и несколько раз покачался с носка на пятку.
— Можете не надеяться на безопасную дорогу, — сказал он наконец с широкой улыбкой. Зубы у него оказались совершенно ослепительные, но странное дело — обаяния не прибавили. — Огорчайтесь, не возьму я с вас двести монет.
— Эбер, вы оба заразились от Дагди? — громким шепотом спросил Логан. — Но того я хотя бы привык понимать.
— Здесь все понять тоже довольно просто, — повернулся к нему Баллантайн. — Это манера эбрийских контрабандистов — все мысли выражать наоборот, вместо "нет" говорить "да", вместо "белое"- "черное". Ходят слухи, будто изначально они это придумали, чтобы обмануть судьбу. А потом решили, что так им будет легче скрыть свои мысли от других и к тому же узнать своих — тех, кто с ними связан.
— Контрабандистов? — с легким ужасом переспросил Логан. — Но вы не можете не знать, что в Эбре существует только один вид контрабанды.
— Конечно, знаю, и могу на всякий случай пояснить для остальных. Из Эбры везут листья дурманного дерева, которые идут на изготовление порошка серого цвета. Многие в Валлене и в Айне любят нюхать его по вечерам, чтобы им приснились цветные сны. А взамен в Эбру привозят запрещенное здесь вино.
— И вы были с ними связаны?
— Серый порошок я им возить не помогал, если вы это имеете в виду, — сухо ответил Баллантайн. — Но они лучшие поставщики слухов и новостей. Я ошибаюсь, Луйг, что вы сами собираетесь сейчас с ними связаться ради своей великой цели? Или она не стоит того?
Логан на мгновение опустил голову, так что подсыхающие волосы упали на лицо, и было непонятно, изменилось ли обычное холодное и внимательное выражение наблюдателя за жизнью.
— Вы совершенно правы, Эбер, — сказал он прежним голосом, снимая кошелек с пояса. — Вот двести дирханов.
— Первый раз вижу, чтобы обжорство приносило такую пользу, — не удержалась Гвендолен, кивнув в сторону Дагадда.. — Почему тебе тогда не платят каждый вечер в трактире, вместо того чтобы брать с тебя деньги за ужин?
— Потому что каждый вечер я так не выволоку, пташка, — невозмутимо отозвался Дагадд. — Кстати, малыш, растирай быстрее, через десять минут сюда воткнутся эти пни с рогами.
Маленький контрабандист посмотрел на него с сомнением и вместе тем оценивающе — видимо, прикидывал, не может ли тот принадлежать по манере разговора к какому-то далекому, но влиятельному заморскому клану таких же, как он. Наконец он решился:
— Не стану я скидывать цену до ста пятидесяти, — сказал он, возвращая Эберу последний мешочек с монетами. — А вы, когда приедете за море, обязательно забудьте рассказать, что есть такой Гаран Любопытный из Западной пряди.
— Судя по его манере общения с нами, не слишком он любопытен, — прошептала Гвендолен в спину Баллантайна, выбираясь следом за ним из пролома. — Или прозвища у них тоже наоборот?
— О Гаране я слышал еще восемь лет назад, — без особого восторга отозвался Эбер. — Когда он встречал караван без большой охраны, ему всегда было любопытно посмотреть, что они везут. А если купец отказывался поделиться товаром, ему становилось еще более любопытно, какого оттенка у того кровь.
"Прекрасно, значит, не только контрабандист, а еще грабитель и убийца, — Гвендолен молча покосилась на Логана, выясняя, слышал ли тот. Но, впрочем, считавшего умение ни разу не промахиваться из арбалета самым неприятным из своих талантов, сейчас все равно бы ничего не остановило. Он отряхивал с колен каменную крошку, решительно прикусив губу, и глаза его горели даже в темноте.
— Вряд ли мой дом будет для вас надежным убежищем, — заявил между тем их опасный проводник, быстро шагая вперед. — Лучше уходить ночью, прямо сейчас.
"Если я правильно его перевожу, нам вдобавок придется у него ночевать, — мрачно подумала Гвендолен, с трудом поспевая за мужчинами. Ходила она всегда медленнее, чем летала. — О Эштарра, ты совсем перестала обращать внимание на свое неразумное творение. Может, ты рассердилась, что меня здесь принимают на кого-то, похожего на тебя?"
Дом Гарана находился неподалеку от гавани и оказался неожиданно ухоженным и добротным на вид, если и отличавшимся от соседних домов, то только в лучшую сторону. Больше всего он напоминал дом солидного купца, непонятно зачем поселившегося в бедном порту. Гвендолен, рисовавшая в воображении грязную комнату с брошенной на пол грудой тряпья вместо постели, несколько развеселилась и даже попыталась незаметно прижаться к боку Баллантайна. Может, им случайно повезет и там окажется несколько комнат, так что даже выпадет одна на двоих?
Гаран стукнул ногой в дверь, и не дожидаясь ответа, двинулся внутрь, где различался чуть красноватый свет очага и пахло пряностями. На гостей он даже не оглянулся, прекрасно понимая, что они и так никуда не денутся. Вместе они вошли в просторную комнату, треть которой занимал огромный низкий диван, забросанный подушками. Такие же подушки лежали вдоль стен, по-видимому, заменяя стулья. В углу горела большая жаровня, и аромат поднимался от углей вместе с легким дымом. Рядом на корточках сидела худая девушка с чуть волнистыми каштановыми волосами, заплетенными в четыре косы. Головы она не поднимала, и поэтому лица было толком не рассмотреть.
Гаран повалился на диван, не снимая сапог, и протянул ей одну ногу. Девушка привычно взялась за шнуровку обуви, ловко ее распутывая, так что стало ясно, что ритуал для нее обычный. Остальные несколько растерянно остановились у дверей, не очень понимая, что им делать дальше.
— У меня гости, женщина, — отрывисто приказал Гаран, когда она закончила стаскивать с него сапоги. — Принеси воду и подай на стол, что нужно. Мы уйдем на рассвете.
— Ты три дня не ночевал, — глухо отозвалась девушка, — и снова уходишь?
Гаран резко швырнул в нее сапогом, метя в лицо.
— Не твое дело, шлюха! Я прихожу к тебе, когда хочу развлечься слегка по-другому, поняла?
Она попыталась прижаться к его ноге, но он схватил ее за волосы и резко потянул, отгибая назад. Гвендолен сморщилась, глядя на эту сцену, но вместе с тем ей показалось, будто в силуэте девушки, одетой в длинную рубаху и свободную накидку, скрепленную у шеи, мелькнуло что-то странное и вместе с тем знакомое. Она не успела сосредоточиться, потому что вмешался Дагадд. Увидев, как лицо девушки исказилось от боли, когда Гаран особенно сильно дернул за косы, он сгреб его с ковра, намереваясь швырнуть через всю комнату. Гвендолен прекрасно знала, что он на это способен, и даже закрыла глаза от безнадежности. Оба варианта плохи — или контрабандист себе что-нибудь переломает, грохнувшись на пол, и тогда завтра им уже не выбраться из города, или он по счастливой случайности уцелеет, но все равно погонит их прочь.