Гвендолен повернулась и примерилась взглядом к кошельку на поясе Логана. Его бока были приятно раздутыми, но с таким же успехом он мог бы быть набит и мелкой медной монетой. Впрочем, выбора у них все равно не было. Пусть только этот загадочный некто попробует им не помочь. — Гвендолен решительно встряхнула головой — если его не соблазнит добыча Логана с Дагаддом, то несомненно уговорит один из кинжалов, оставшихся у нее в ножнах.
— Ты сомневаешься в своей богине? Веди быстрее своего незнакомца.
"А то дождь скоро закончится, и на нас начнется облава", — хотела она прибавить. С другой стороны, было хорошо, что буря затихает — Шихра выбрался из укрытия и торопливо зашагал вверх по узкой улице, уходящей ступенями вверх. Он даже не сильно сгибался и отворачивался от ветра, только накинул на голову край плаща.
. — Вы ему доверяете, Гвендолен?
— Ни секунды, — отозвалась она. — Остается только надеяться, что здесь некоторые еще не потеряли слепую веру в своих старых богов, или духов, или кто они там…
— Быть может, не такую и слепую, — пробормотал Баллантайн из темноты странным тоном, и Гвендолен пожалела, что вспышки молний прекратились, и она не может разглядеть его лица.
— Что вы хотите этим сказать, Эбер? — заинтересованно отозвался Логан, снова затягиваясь трубкой. Вспыхивающий в ней огонек он предусмотрительно прикрывал дадонью. После чего трубка перешла к его побратиму, и Дагадд шумно засопел, словно дракон выдыхая дым обеими ноздрями и нимало не заботясь о предосторожности.
— Если бы я раньше слышал об этой богине Иситар, то тоже задумался, не воплотилась ли она в Гвендолен, — ответил Баллантайн без улыбки в голосе.
— Государственный муж Круахана поклоняется чужим идолам? Здешняя земля на вас дурно влияет, Эбер.
— Почему же, я всегда был уверен, что в мире кроме одной, главной силы, существует много других. Они могут быть слабее, но они тоже есть. Ведь если считать, что у моря, деревьев и камней присутствует своя душа и своя сила, то почему бы им не быть у любви?
— Оказывается, мы связались с язычником, — Логан пожал плечами и дунул на шарик огня, чтобы тот погас. Тучу медленно сносило в сторону, и воздух в подвале начинал светлеть. — Надеюсь, Эбер, когда вы клялись служить Провидению в его Чертоге, вы не упоминали о своих еретических мыслях?
— Я открою вам страшную тайну. Многие из тех, кто служит Провидению, не верят вообще ни во что, в отличие от меня.
— Ну-ну, — только и сказал на это молодой книжник, покосившись в сторону, но больше ничего не прибавил. Гвендолен, давно извертевшаяся от нетерпения, все-таки дождалась, пока он вполголоса заговорит с Дагаддом, и прошептала, наклонившись к плечу Баллантайна:
— Почему вы… ты считаешь, что во мне воплотилась эта… Иситар?
— Потому что если говорить о даре, который так выпрашивал этот бедняга, — по-прежнему серьезно отозвался Эбер, — то я его уже получил сполна. По крайней мере, когда я с тобой наедине.
Человек, пришедший вместе с Шихрой часа через два, был невысоким и щуплым, с жесткими черными волосами, торчащими как солома, и в его внешности были явно видны признаки метиса, но не с северной кровью, а потомка кочевников из пустыни. Подойдя к подвалу, он даже не стал тратить время на приветствия:
— Это вам позарез нужно незаметно убраться из города?
Логан с Дагаддом одновременно посмотрели на Баллантайна, моментально признавая его первенство в переговорах с местными.
— Допустим, — без особого рвения отозвался Эбер, поднимаясь и подходя ближе. Некоторое мгновение вновь пришедший изучал его с ног до головы, потом процедил, почти не разжимая рта:
— Непохоже, чтобы у тебя в карманах водилась плата, которую я обычно беру за такие дела. Сколько вас?
— Четверо.
— Ты никогда не расплатишься, — уверенно сказал маленький и повернулся, чтобы уходить. При этом он наградил Шихру убийственным взглядом, видимо, в благодарность за бесполезных клиентов, но гвардеец, который был выше его на полторы головы и в два рааз шире в плечах, только попятился.
— Ты, видимо, не называешь точную цену потому, что не умеешь считать до таких чисел? — не удержалась Гвендолен.
— Откуда возьмутся деньги у людей, что позволяют своим женщинам разговаривать? — резонно заметил маленький, но затем все-таки снизошел: — Триста дирханов.
— Триста? — воскликнул Логан, причем в его интонации было больше восхищения, чем недовольства. — Как я понял, на такие деньги можно купить целый караван или землю в оазисе.
— Оазис- это жизнь в пустыне, — твердо заявил пришедший с Шихрой. — И ты тоже покупаешь жизнь. Не хочешь — дело твое.
— Город оцеплен, — не унимался Логан, — как вы сможете нас вывести? Допустим, у нас есть триста дирханов, но мне кажется, мы их потратим напрасно. И вам они не пойдут на пользу, потому что вас схватят вместе с нами.
— Не беспокойся, чужеземец, — маленький человек изобразил на своих жестких губах с полоской усов некое подобие улыбки, но глаза остались холодно сощуренными. — Я смогу. Во всем городе только я один и смогу увести вас с собой. И проводить, куда нужно.
— Нам нужно в Эбру, — поспешно сказал Логан. — Но я не понимаю, как это у вас получится.
— Да он ни за что не сможет нам помочь выйти из города, так чтобы об этом все узнали, — вдруг непонятно высказался Баллантайн. — Этот человек ни единого слова правды пока не сказал. И караван до Эбры нам не нужен, не стоит торопиться. Никаких трехсот монет мы тебе не заплатим, можешь начать переживать по этому поводу.