— К делу, сьеры, — это был уже четвертый. — Гостеприимство нашего любезного хозяина не безгранично.
— Прошу простить меня, досточтимый Кэссельранд, — Гвендолен легко вообразила, как Логан безупречно наклоняет голову, но выражение лица остается холодным, — в самом деле, не стоит отвлекаться от нашей цели. Я как раз хотел представить вам своих коллег. Дагадда вы уже знаете, а ежели позволите ему просидеть достаточно долгое время, то ваш погреб узнает его еще лучше. А это почтенный Нуада, переписчик свитков в эбрийской сокровищнице, и достославный Кехтан, лучший лекарь во всей Айне.
— Прямо и лучший… — слегка смущенно пробормотал пятый голос.
Судя по тембру остальных, Логан был самым младшим.
Как справедливо заметил Нуада, давайте начнем с того, что поблагодарим еще раз нашего великодушного хозяина. Немного найдется теперь в Тарре домов, где люди могут говорить свободно, не опасаясь за свою жизнь.
— О своей жизни никогда не стоит забывать, — это снова был Нуада, Гвендолен уже начала его отличать по слегка надтреснутому голосу. — По крайней мере тем, дорогой коллега, кто не обладает вашими способностями разрывать путы и уговаривать железо.
— Я же не виноват, что все это умею! — с внезапной горячностью закричал Логан, и что-то загудело — видимо, языки пламени вырвались из камина. — Ни за что на свете я не хотел бы иметь преимущество перед другими, такими же, как я! Но когда наступает опасность, я этим пользуюсь совершенно неосознанно.
— Сдается мне, — неторопливо вступил в разговор Кехтан, — что мы должны не упрекать, а благодарить нашего коллегу Логана за то, что он открылся нам. Пусть мы даже не понимаем до конца природу его дара, но он возник не случайно. Я не знаю, действительно ли есть в мире Чаша, о которой вы говорите с такой уверенностью, но какие-то силы, несомненно, просыпаются.
— Или хотят, чтобы их разбудили, — прибавил Нуада, и на мгновение упало молчание. Видимо, все повернулись в сторону Логана, ожидая его ответа.
— Чаша существует, — произнес он громко. — И мы научимся пользоваться ее силой.
— Вас она не пугает?
— Только наивный человек может поверить, что мы хотим укрыть Чашу от мира! Мира, в котором ежесекундно происходит что-то злое. Мира, где притесняют людей, подобных нам, для кого знание стоит на первом месте. Где самые сильные чувства, которые могут испытывать обычные люди — это страх и зависть. Когда истинная сила откроется таким, как мы, все будет по-другому.
— Сдается мне, что самый наивный человек здесь — это вы, Логан, — прервал его Нуада, и послышалось пыхтение раскуриваемой трубки. — Но если я правильно помню ваш рассказ, вы считаете наивным таррского вице-губернатора? Почему же он все-таки захотел поехать с вами? Похоже, к его наивности все-таки примешивается недоверие.
Скрипнуло резко отодвинутое кресло — Кэссельранд, не сдержавшись при словах "таррский вице-губернатор", поднялся и принялся расхаживать взад-вперед по гостиной.
— Не совсем так, — не очень охотно отозвался Логан. — Его тоже привлекает сила Чаши…. для своих целей. Но поначалу он нам может оказаться даже полезным. Он дальний родственник Мэссина, одного из хранителей.
— Я внимательно читал записи Мэссина, — это снова заговорил айньский лекарь, Кехтан, кажется. — Если быть полностью откровенным, по многим признакам его чувства и мысли напоминают терзания одержимых, которых мне доводилось пользовать в Айне. Допустим, что его рассказ — абсолютная истина, но утешаться все равно особенно нечем. Такую силу невозможно вынести одному человеку, и тем более невозможно научиться при этом ею управлять.
— Так вот, сьеры, — голос Логана зазвенел так, что без труда можно было представить торжествующее выражение на самозабвенном мальчишеском лице, потерявшем всю холодность. — До сих пор все хранители сгибались под тяжестью силы, потому что не могли никому доверять, и бродили по дорогам в полном одиночестве. А я убежден — силу Чаши надо разделить на нескольких людей. Для начала хотя бы на двоих. Вот Дагадд, мой побратим и моя противоположность. Полагаю, нам с ним будет не в пример легче, чем несчастному одинокому Мэссину.
— Угм, — невнятно подтвердил Дагадд, из чего Гвендолен поняла, что он в это время энергично жевал. Этим объяснялась и его странная молчаливость в течение всего разговора.
— Что же, Логан, — медленно проговорил Нуада, — нам тяжело поверить в ваш путь, но мы желаем вам удачи. Правда, что-то подсказывает мне, что вы позвали нас сюда не только для того, чтобы поделиться своими планами. Я прав?
— Мы не вправе вас о чем-то просить, но если вы готовы помочь нам, пусть один останется здесь — выбирайте сами — а другой поедет за нами следом. У нас с Дагди будет всегда одна судьба, но если нам не повезет в пути — наш спутник должен вернуться и рассказать, что с нами сталось. А тому, кто остается, предстоит работа не легче. Нужно разыскать всех книжников в Круахане, Эбре, Айне и Валоре — везде, куда можно передать тайную весть о нашем путешествии. Пусть ждут нас и будут готовы собраться по нашему слову. Какой бы ни была наша дорога — успешной или бесславной — но в Круахан мы больше не вернемся, а позовем вас к себе.
— Не вернетесь в Круахан? Почему?
— Круахан безнадежен, — отрезал Логан. — Чаше здесь не место.
— А разве есть для нее подходящее место где-нибудь в мире? Люди везде одинаковы
— Эбрийский султан бессмысленно жесток и часто сочиняет глупые законы, но он уверен, что это право даровано ему небесами. Любой мелкий барон в Айне идет войной на соседа, как только удается нанять лишнего солдата, но он считает, что это право его рождения. Валленские протекторы засылают друг другу шпионов и чаши с ядом, но они убеждены, что это право того, кто умнее и хитрее. В Круахане же истинная власть и золото в руках людей, которые имеют право на все только оттого, что следят за каждым шагом других. Вы чувствуете разницу?
— На мой взгляд, — из всех отозвался один Кехтан, — все они достойны равной степени симпатии.
— Нет, вы подумайте, — не унимался Логан, — первые всего лишь считают себя лучше других. А вторые даже не заботятся об этом. Они выше, потому что они вездесущи. Они заменяют собой небесные силы. Они — Провидение.
— На вашем месте, Логан, — несколько обеспокоено заметил Нуада, — я бы сейчас немедленно вышел из дверей и не останавливался бы на дороге, пока не достиг гавани. И там бы тоже не задерживался, пока не поднялся бы на борт самого быстроходного корабля, отплывающего немедленно. Ведь если вдруг вас кто-то случайно подслушивал…
При этих словах Дагадд радостно захохотал.
— Если! Малыш, он так и не воткнулся! Ну и сплющенные у тебя приятели, меня прямо всего переломало!
Гвендолен отпрянула от стены, так гулко смех Дагадда пошел гулять по трубе воздуховода.