Курс гражданского права. Тома I-III: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Такие уловки мысли не в духе нового права. Притом понятие новоевропейского права об обязательстве не совсем одинаково с римским. Римское право исключительно имело в виду личную связь между известными лицами, вступившими в обязательство. Новое право склонно более придавать значение содержанию обязательства, и во всяком ищет прежде всего определить материальную его ценность, которую оно имеет, как положительная часть имущества, принадлежащего кредитору (credit), как отрицательная часть (debet) в имуществе должника.

Сообразно с этим понятием в новейшем праве, если оказывается, что содержание требования, обязательства так неразрывно связано с личностью, что с переменою ее само изменяется, в таком случае передача нарушает значение обязательства. Если, напротив, оно такого рода, что перемена в лице не изменяет содержания обязательства, то передача допускается беспрепятственно. В таком случае отчуждается, без сомнения, не только право на иск, но вообще целое право по обязательству; прежний кредитор перестает быть кредитором, и на место его становится новый, нисколько не нарушая и не изменяя обязательного отношения.

Разумеется, эта возможность передачи может быть мыслима только в отношении к кредитору. Кредитор может во многих случаях передать, уступить свое право другому; когда требование ясное, безусловное, тогда для должника все равно — перед кем он обязан, например, заплатить денежную сумму. Но право передачи для должника не так свободно. Должник не только обязывается, но и связывает себя личною связью. Если для должника в иных случаях все равно, перед кем бы ни исполнял он обязательство, то для кредитора никогда не может быть все равно, от кого приходится ему ожидать исполнения по обязательству. Входя в договор с одним должником, он ему верил, на его личность рассчитывал и, может быть, нисколько не верит другой личности, нисколько на нее не рассчитывает.

Итак, общим правилом повсюду считается возможность передачи всяких прав, которые не связаны существенно с личностью (кредитора). Этой возможности не лишаются обыкновенно даже иски о вещном праве, на известное лицо предъявляемые, права, ограниченные условием или проистекающие из обоюдного договора. Не подлежащими передаче признаются иски за обиду (поскольку с ними не соединяется материальное возмездие или вознаграждение — в имуществе); отношения, возникающие из доверенности и поручения (ex mandatio), из товарищества, из личного найма, — иногда (как, напр., в прусск. зак.) из арендного договора, права на алименты. Относительно некоторых договорных прав возникают немалые затруднения — решить, насколько они связаны с личностью и допускают передачу; таково, напр., право на неустойку. Права придаточные (напр., поручительство, залог) переходят обыкновенно вместе с главным правом, и зависящие или производные требования (напр., о процентах) могут быть передаваемы отдельно, поскольку могут быть отделены во взыскании от основного права (на капитал).

Признаком передачи служит достоверное объявление первоначального кредитора о передаче своего права другому лицу (cessio, transport de crйance). Обыкновенно оно совершается письменно; но иные законодательства (прусское) при передаче права свыше 50 талеров или по письменным актам требуют непременно письменного удостоверения, что совершается посредством надписи на самом акте. Особенное значение получает эта надпись на обороте акта, в качестве индоссамента (indossamentum от сл. dorsum, итал. dosso), и когда эта надпись бланковая, то есть содержит одну подпись передатчика, то служит лишь удостоверением словесного соглашения и признаком совершившейся передачи. По французскому закону передача совершается просто вручением акта (remise du titre), но закон умалчивает о форме передачи бесписьменных требований. Передача прав, записанных в ипотечной книге, совершается посредством переписки и отметки в той же книге. Акты безыменные, на предъявителя, передаются как движимость, из рук в руки. Во всех этих случаях передача предполагается односторонняя, так что для действительности ее не требуется извещение другой стороны, участвующей в договоре (должника). Основанием передачи служит обыкновенно предшествующий договор, имеющий целью обмен ценностей. Так, передача может быть сделана за деньги (то есть продается право требования по обязательству), в удовлетворение долга, для уравнения ценностей при разделе наследства и т. п. Передача может быть сделана и с дарственною целью.

По преданиям римского права, передача подвергалась в законе некоторым запрещениям и ограничениям. Таково было запрещение — ne potentiori cedatur — делать передачу таким лицам, которые по личному отношению — власти и приказа — к должнику могли бы употребить во зло переданное право взыскания, напр. начальнику, опекуну. До сих пор прусский закон запрещает судам, стряпчим и судебным чиновникам приобретать права по обязательствам, состоящие в споре и подсудности тому суду, при коем они состоят. Подобное запрещение есть и во французском законе. Австрийский закон запрещает стряпчему приобретать по передаче иск, в котором он состоит доверенным ходатаем. Другое важное запрещение установлено было в римском праве так называемым Анастасиевым законом (lex Anastasiana), в силу коего приобретатель мог взыскивать с должника не более того, что сам заплатил передатчику за передачу претензии; все остальное, не оплаченное при передаче, не подлежало взысканию. На истца-приобретателя возлагалась обязанность доказывать, сколько он заплатил за купленную претензию. Эти ограничения, при нынешней экономии кредита, оказались не ограждением от злоупотреблений, а скорее поводом к ябедам, стеснительным для кредитора, и вследствие того потеряли свое прежнее значение в новейших законодательствах: где еще остаются следы их, там обычная формула "валюта получена" в передаточной надписи служит приобретателю ограждением от спора, и на ответчика, во всяком случае, относится обязанность доказывать, что валюта не получена или получена в меньшем количестве.

Во французском законе (1699) удержалось подобное ограничение для процессуальных прав, передаче коих он вообще не благоприятствует. Ответчику в процессе, который продан истцом стороннему лицу, предоставляется освободиться от иска, уплатив приобретателю ту сумму, за которую процесс им приобретен, с издержками и процентами.

В силу передачи приобретатель вступает во все права передатчика по обязательству и принимает на себя всю соответственную обязанность. С главным или основным правом переходят на него и права придаточные или зависящие, поскольку они соединены еще с главным и не могут иметь места в виде отдельного требования. Переходят вообще права обеспечения, основанные на поручительстве, ипотеке, залоге; переходят права первенства и привилегии, поскольку соединены с сущностью, формою или временем совершения обязательства, а не составляют личную принадлежность передатчика. Переходит право на проценты со времени передачи, если не выговорены в условии передачи и за прежнее время; переходит право иска на должнике за действия, умедления и нарушения, относящиеся к исполнению обязательства, если по обстоятельствам нельзя признать его отдельным правом.

§ 30. Именные долговые бумаги, подлежащие платежу по приказу. — Вексель и особенное свойство его, выражающееся в передаче и в отношении надписателей

Иногда в обязательствах означается или к существу их принадлежит условие о том, чтобы платеж произведен был кредитору или его приказу, кому он прикажет. Здесь первоначальный кредитор означен в самом обязательстве, но от него зависит передать права получения третьему лицу. Главным представителем обязательств сего рода служит вексель. В векселе предполагается безграничная возможность перемены в лице кредитора: кто предъявляет требование по векселю, тот и будет кредитором, т. е. имеет право на платеж. Итак, здесь передача акта и с ним права на взыскание имеет особое значение. При передаче обыкновенного обязательства, хотя и отчуждается право взыскания по оному на имя приобретателя, но право передатчика по сему документу еще не уничтожается вовсе, не теряет своего значения для должника. Напротив того, векселедержатель, когда передает свое вексельное право третьему лицу, отчуждает его вовсе как вещь, личная связь его с должником (плательщиком) прерывается, и плательщик обязан платить всякому предъявителю векселя, не требуя от него удостоверения о том, на каком основании и даже от кого передано ему право взыскания. Таким образом, вексель получает значение представителя денежной ценности. Цель его — придать денежной плате наиболее удобства и верности, действовать, вроде денежного знака, на большом расстоянии и привлечь к участию в договоре произвольное число лиц, не участвовавших в нем при его заключении. Удобство обращения векселя состоит в том, что он может быть передаваем по надписи, не требующей засвидетельствования и даже допускающей не означать лицо того, кому передается. Писать безыменные векселя запрещается (т. е. выдавать вексельные бланки), но безыменная передача допускается, и она служит плательщику вместо приказа заплатить, без означения и повода, или интереса (cusae) передачи. В чрезвычайных только случаях, когда возникает вопрос о подлоге или злом умысле, требуется, кроме надписи, доказательство правильного приобретения.

Таким образом, на самом обязательстве может значиться последовательная цепь кредиторов, связанных между собою передачами друг от друга, и тот, кто составляет последнее звено, является в минуту осуществления права по обязательству действительным кредитором. В каждой надписи содержится новое обеспечение для кредитора, ибо все надписатели-передатчики совокупно с векселедателем состоят в солидарном отношении и в солидарной ответственности перед векселедержателем, если он в предвиденное первоначальным кредитором время не получит удовлетворения от плательщика. Это предположение кредита неразрывно связано со временем платежа; следовательно, и ручательство всякого из передатчиков за верный платеж по векселю относится лишь к условленному в векселе моменту платежа; стало быть, последний векселедержатель, если хочет соблюсти всю силу этого ручательства, должен сам требовать платежа от плательщика благовременно, в пределах назначенных для платежа сроков, затем заблаговременно же заявить о неплатеже протестом и известить того из надписателей, к которому обращает по неуплаченному векселю свое обратное требование; в противном случае, т. е. в случае умедления, страх за несостоятельность плательщика лежит на самом векселедержателе. По старым вексельным законам ответственность надписателей была лишь последовательная, то есть каждый из векселедержателей мог требовать удовлетворения только от своего надписателя, от кого пришел ему вексель и т. д., но ныне для простоты и скорости закон дозволяет векселедержателю обращать свое требование к любому из надписателей по выбору, минуя последних. В силу этого порядка вексель, кроме облегчения в обращении, представляет еще держателю его и усиленное обеспечение.

Наш закон представляет те же главные черты вексельного права. Передача векселя, как простого, так и переводного, производится посредством надписи (indossamentum) на обороте. Полною надписью вексель передается в собственность (он может быть передан и не в собственность, а только с поручением получить деньги). Надпись может быть именная с означением лица и приказа, числа, получения или зачета платежа (валюты), может быть и бланковая. Передача может быть сделана и по предъявлении, и даже по принятии векселя плательщиком; но после того как принятый вексель представлен в срок к платежу, он не может быть передаваем, разве для получения только денег. Надписатели ответствуют векселедержателю в платеже совокупно, так же как и сам векселедатель, хотя бы даже сам вексель признан был недействительным (ибо, независимо от сего, при передаче он предполагался и полагался в счет, как действительная ценность). Но надпись со словами без оборота на меня освобождает надписателя от ответственности. Однако ответственность эта сохраняется лишь при соблюдении векселедержателем законных правил по предъявлению и протесту векселя. Векселедержатель вправе требовать удовлетворения от любого из надписателей, по его выбору; но кого он раз миновал из последних надписателей, к тем уже не может обращаться (Уст. Вексельн. 2, прим.; 15–55, 83).

Подобное, как и в векселе, свойство свободного обращения присваивается договору морского страхования, совершаемому на случай опасности морского провоза. Цель этого акта или полиса и круг его действия гораздо ограниченнее, нежели в векселе; но полис, равно как и вексель, действует на значительных расстояниях и представляет ценность, требующую свободы в обращении и переводе. Полис пишется на известное имя, но ему обыкновенно присваивается право передачи по надписям из рук в руки, так что страховщик обязан производить платеж предъявителю. Такое правило содержится и у нас в 553 ст. Уст. Торг.

Передача векселя. Бланковые надписи на векселе делаются по добровольному соглашению и на собственный страх (У. Вексельн. 21). Посему, вследствие безличной передачи, вексель считается принадлежностью того, у кого находится, если не доказано, что он похищен. На сем основании отказано векселедержателю, заявившему через год после передачи, что вексель был им утрачен и составляет его собственность (2 Сб. Сен. реш. V, N 1165).

Передаточная надпись на векселе в полной силе вексельного права делается на оборотной стороне (indossamentum). Если же она сделана на лицевой стороне, то хотя служит доказательством передачи, но уже не в силе вексельного права (Касс. 1878 г. N 35).

В законе нет запрещения передавать по бланковой надписи вексель, утративший силу вексельного права (Касс. 1874 г. N 481 г). См. по сему вопросу "Юрид. Вестн." 1871 г., май и август. По представлении векселя ко взысканию передача оного может быть только для получения денег, а не в форме передаточной надписи по вексельному праву. До представления же векселя ко взысканию, следовательно, до разрешения вопроса об утрате вексельного права, передача может быть совершена в вексельном порядке, хотя бы между тем совершилось действие или упущение, от коего зависит потеря вексельного права (Касс. 1870 г. N 1062).

Реш. 1 Общ. Собр. Сен. 1878 г. по делу Овсянникова признано, что вексель, когда не находится в свободном обращении (напр., состоит при следственном производстве), может быть передан по нотариальному акту, без надписи на самом векселе. Закон вовсе не требует, чтобы всякий векселедержатель ставил свой бланк на векселе при передаче его в другие руки, если только на этом векселе имеется бланковая надпись первого приобретателя (там же, см. Касс. реш. 1875 г. N 957). Решением Касс. 1878 г. N 280 признано, что и стороннее лицо, приобретя вследствие платежа по векселю в банк все права банка по тому векселю, имеет по оному полное право взыскания.

С распространением вексельного права на лиц всех сословий все получили возможность приобретать векселя по полным и передаточным надписям и получать по препоручительным надписям, хотя бы валюта получена была по векселю не деньгами, а товаром (Касс. 1869 г. N 1014).

Передача долговых актов совершается вообще без оборота на передатчика, т. е. первоначального кредитора, напротив того, по векселю держатель его может обратить взыскание и на первоначального векселедержателя и на всех надписателей (Касс. 1868 г. N 123).

Всякие расчеты векселедержателя с первоначальным векселедержателем или условия особых договоров, не упомянутые в векселе, обязательны лишь передатчика, т. е. первоначального кредитора, напротив того, по векселю векселедержателей, следовательно, и не могут быть предметом возражения при требовании ими уплаты по векселю (Касс. 1874 г. N 882).

§ 31. Понятие о безличных обязательствах. — Бумаги безыменные, или на предъявителя. — Облигации, акции и билеты. — Происхождение сих актов. — Выпуск их, изъятие из обращения, передача, свободное обращение, амортизация. — Потерянные бумаги. — Акты сего рода по русскому законодательству

Свобода передачи тесно связана с вопросом о значении личности в обязательстве. Итак, в этом месте прилично упомянуть об особом роде обязательств безличных, или служащих представителями ценности.

Обыкновенная цель долговых актов — служить доказательством существования долга. В этом смысле разумело их римское право, в этом смысле — и прежнее право западных народов. Здесь обязательство существует само по себе, а акт служит признаком, доказательством его. Но при развитии общественных отношений в последнее время такое воззрение на долговые акты оказалось недостаточным. Кредит стал главным двигателем сделок, и понятие о кредите определилось гораздо точнее прежнего. Если разуметь долговой акт только в смысле доказательства, дающего право на взыскание, этого мало. Одно слово взыскание мешает кредиту. Для целей кредита необходимо придать акту значение ценности, не подлежащей сомнению, и в качестве ценности вводить акт в быстрое обращение, как ясный представитель ценности, подобно тому как обращаются деньги: только в этом виде акты удовлетворяют вполне потребностям кредита. Из этих потребностей произошли в новейшее время такие акты, которые служат не просто доказательством долгового права, но вместе с тем и в особенности служат представителями денежных требований, так что требование и акт сливаются в одно, требование неразрывно связано с актом, акт есть требование, и требование есть акт. Таким образом, требование — по первоначальному смыслу отношение личное — овеществляется, становится вещью, которая сама вмещает в себе свою ценность независимо от личных отношений. Отсюда происходит чрезвычайно много удобств в обращении. Вообще обязательство неразрывно связано с лицом, так что даже в случае передачи требования от одного лица к другому на обязательстве остается след тех лиц, которым оно прежде принадлежало, так что должник возражения свои против переданного права может извлекать из тех отношений, которые существовали между ним и прежними владельцами этого права. Напротив, в тех актах, о которых идет речь, личное отношение должника и кредитора, личное обязательство либо совершенно исчезает, либо получает второстепенное, слабое значение. Требование связано с актом и вместе с ним становится совершенно подобно движимой вещи, которая передается просто от лица к лицу, без соображения личностей, между коими обращается. Акт становится вещью, и в этом качестве делается предметом вещного права — собственности, владения.

Одни из таких актов содержат в себе означение того договора или обязательства, из которого возникли, служат выражением предшествовавшего обязательства (напр., займа, страхования, лотереи); другие вовсе не выражают, из какого договора они возникли, а выражают только, с одной стороны, право требовать, с другой — обязанность передать, заплатить известную ценность, без означения, откуда, из какой сделки, из какого договора, действия возникло это право, произошла эта обязанность (вексель). В первых акт служит результатом, формою предшествовавшего договора; в последних эта форма поглощает в себе договор и с ним сливается вполне, безразлично.

Безыменные или бумаги на предъявителя

Отличительное качество их состоит в том, что в долговых бумагах этого рода лицо должника известно и неизменно, а лицо кредитора неизвестно, не обозначено, так что должник обязывается платить всякому, кто предъявит бумагу, всякому предъявителю (porteur, Inhaber, holder). Здесь личность кредитора не

означается с намерением, именно для того, чтобы присвоить обязательству особенную верность и легкость в обращении. Кто бы ни был кредитор — все равно, и потому этого рода форма применяется только к таким отношениям, в коих личность кредитора не имеет значения. Понятно, что при этом не может быть речи о формальностях и о доказательствах передачи. Право быть кредитором зависит здесь исключительно от владения бумагой; у кого она в руках, тот и кредитор. Таким образом, бумага служит здесь и символом требования, ибо выражает его в себе непосредственно, и органом требования, ибо обеспечивает его осуществление; и для всего этого нужно только владеть бумагой, иметь ее в руках у себя, как свою вещь.

§ 32. Перемена в лицах кредитора и должника. — Делегация. — Экспромиссия. — Ответственность за другие лица. — Случаи сего рода по русскому закону

Перемена в лицах кредитора и должника может произойти вследствие особого договорного соглашения той или другой стороны с третьим лицом, в силу коего третье лицо принимает на себя право, либо ответственность, или участие в том и в другом. Договорные отношения этого рода составляют содержание особых учреждений.

Должник может иногда подставить вместо себя другое лицо, возлагая на него ответственность, или кредитор может подставить вместо себя другое лицо, переведя на него требование или получение долга. Это называется в римском праве делегацией (delegatio), или переводом долга и требования, от одного лица (delegans) на другое, прежде не участвовавшее в договоре (delegatus — преемник в исполнении или долге, delegatarius — преемник в требовании). Делегация принимает вид зачета в исполнение предшествовавшего договора; так, напр., третье лицо принимает на себя долг вместо прямого должника вследствие того, что сам состоит ему должным, и в зачет сего долга переводит на себя долг его; третье лицо принимает на себя право взыскания от кредитора вследствие того, что само имеет требование на сем кредиторе, и в зачет сего требования переводит на себя право взыскания, принадлежащее его должнику. Таким образом, посредством делегации погашаются одни отношения и вместо них установляются, с переменою лиц, другие. Делегация есть соглашение кредитора с должником, в силу коего должник подставляет ему вместо себя третье лицо, от коего он должен получить удовлетворение по обязательству. Но иногда кредитор вступает сам с третьим лицом в соглашение о том, что третье лицо принимает на себя долг за начального должника. Это соглашение возможно и без участия самого должника и носит в римском праве особенное название экспромиссии (expromissio). С делегацией соединяется всегда обмен или зачет прежних обязательств, тогда как целью экспромиссии служит единственно освобождение первоначального должника от обязательного отношения к кредитору.