— Ну, как кто. Все вокруг. Кто вас знает. Вам грустно?
Что тут скажешь. Мне и в голову не приходило грустить. Просто теперь у меня будет другая жизнь.
— Пожалуй, нет, — отвечаю я честно, хотя на деле, может, мне и грустно: грустно терять звание лучшего специалиста в мире. Грустно, что мое желание осесть в этих горах останется неосуществленным.
— Скажите, — обращаюсь я к ней, — вы приставляли ко мне хвост? Слежку?
Короткий, пристальный взгляд.
— Я не видела в этом никакой необходимости. Ваша репутация…
— Действительно. И все же за мной следят. Я считаю, что должен поставить вас в известность.
— Понятно. — Она на миг призадумывается. — Знаете кто?
— Молодой мужчина, европейской внешности. Худощавый, примерно вашего роста. Брюнет. Вблизи я его не видел. Ездит на синем «Пежо-309» с римскими номерами.
— Это, видимо, ваша проблема, не наша, — говорит она уверенно. — Но тем не менее спасибо, что предупредили.
Она допивает кофе.
— Я схожу в туалет, — говорит она, поднимаясь. — Подождите меня, пожалуйста.
Чемоданчик она берет с собой. Я тут ничего не могу поделать. Она перехватила инициативу, переиграла меня, поймала меня в момент отрешенности и замешательства. Сразу видно, с готовностью убеждаю я себя, пришло время уйти на покой. Я жду. Больше мне делать нечего. Теперь все сводится к доверию и недоверию. Рука сжимает в кармане вальтер, я внимательно слежу за парковкой, за дверью в туалет в конце зала, за другими посетителями.
Через несколько минут она возвращается.
— Поехали?
Это не вопрос, а приказ. Я принужден встать, и мы выходим.
— Вам ваша штучка не понадобится, — замечает она, пока мы шагаем к припаркованным машинам. Выбранное ею слово звучит почти комично. Можно подумать, мы разыгрываем сцену из детективного сериала.
— Никогда не знаешь заранее.
— Это верно, но синего «пежо» я здесь не вижу. Она останавливается возле большого «форда». За рулем мужчина. У него короткие светлые волосы, на нем плотно прилегающие темные очки — того типа, какие носят американские дорожные патрульные. Жужжит электроподъемник, стекло опускается.
— Салют! — обращается он ко мне. Очень может быть, что американец.
— Здравствуйте.
Я не снимаю ладони с вальтера в кармане. Обе его руки лежат на руле. Он знаком с правилами поведения в нашем мире и строго их придерживается.
— Порядок? — спрашивает он у девушки.
— Все замечательно, — отвечает она. Интересно, может, и она американка?
Его правая рука исчезает из виду. Я выгибаю запястье и большим пальцем взвожу курок. На таком близком расстоянии пуля с легкостью продырявит дверцу, опущенное стекло, внутреннюю обшивку и его грудную клетку.
— Оставшаяся сумма.
Он подает мне конверт. Вроде все в порядке.
— Мы добавили шесть штук, — говорит девушка. — Можете купить себе таймер — сколько осталось до пенсии.
И тут, к моему изумлению, она вытягивает шею и быстро чмокает меня в щеку сухими губами. А ведь это могло быть уловкой, к которой я был совсем не готов.
— Ну как, уже свозили свою подружку в луга?