Но между всем этим и мной стоит выходец из тени. Я проклинаю его, выезжая на встречную, чтобы обогнать грузовик. Это единственная ложка дегтя в моей бочке меда, сам по себе он не исчезнет — до тех пор пока не выполнит своей задачи, какой бы она ни была.
На всем пути я слежу, что творится на автостраде. На долгих прямых перегонах смотрю вперед и назад: опытный человек может следить за объектом, даже находясь впереди. Я не вижу никаких синих «пежо» даже на встречной полосе.
На то, чтобы доехать до сервисной станции, назначенного места встречи, у меня уходит чуть больше сорока пяти минут. Моя клиентка хорошо выбрала место. К станции можно подъехать сзади, но мне кажется рациональнее использовать этот путь для выезда. Полагаю, она поступит так же.
На станции имеется большая заправка с несколькими рядами бензиновых и дизельных колонок, магазинчик, автомастерская и кафе, где продают холодные напитки, кофе и булочки. Парковка невелика. Я ставлю «ситроен» на свободное место передом к запасному выезду. На нем поставлен шлагбаум, но он поднят, и я прикидываю, подняла ли его девушка, или у нее имеется помощник, который отвечает за такие вещи и который уже здесь.
Возможное присутствие второго человека заставляет меня усилить бдительность. Я опускаю вальтер в карман пиджака, проверив заранее, что он полностью заряжен. Выбравшись из машины, оглядываю парковку. Синего «Пежо-309» на ней нет. Я беру чемоданчик с заднего сиденья и иду прочь. Машину не запираю, хотя делаю вид, что запер. Нужно при необходимости обеспечить себе быстрый отход.
Войдя в кафе, я сажусь за столик у окна и ставлю чемоданчик на свободный стул: на столик, рядом с сахарницей, я кладу бумажный пакет. Отсюда мне видно мой «ситроен» и практически всю парковку. Я приехал за несколько минут до оговоренного срока и заказываю эспрессо. Но еще до того, как его успевают принести, девушка оказывается у моего столика. Сегодня на ней узкая черная юбка, простая голубая блузка и темно-синий пиджак. Туфли на плоской подошве начищены, она безупречно накрашена — сильнее, чем в прошлые разы. У нее вид именно такой дамы, какой пристало ходить с «самсонайтовским» чемоданчиком.
— Добрый день. Я заметила, вы принесли его из машины.
Она говорит негромко, низким, приятным голосом.
— Всё здесь, как и договаривались.
— А что в бумажном пакете?
— Сладости. Вам на дорогу.
Она открывает пакет, достает одну из жестянок. Сразу же соображает, что та тяжелее, чем следует.
— Очень мило с вашей стороны. Кое-кому они придутся по вкусу.
— А сами разве не попробуете? — спрашиваю я.
— Нет. Они для другого человека, а он, говорят, большой сладкоежка.
Она улыбается, я отхлебываю кофе. Официантка приносит вторую чашку, я плачу за обе.
Она помешивает кофе, чтобы остудить. Видно, что торопится. Хорошее место встречи. Тут все торопятся.
— Объект мне неизвестен, — признается она тихим голосом. — Не мне… — она делает паузу, подыскивая слово, — предстоит воспользоваться вашим изделием.
Для меня это некоторая неожиданность: пистолет делался под нее, под ее руку, ее плечо, ее силу. Я с самого начала исходил из того, что стрелять будет она.
— А я все подгонял под ваш размер.
Так может обратиться к заказчику портной, передавая ему сшитый по индивидуальной мерке костюм.
— Такие мне были даны инструкции, — отвечает она.
— Полагаю, рано или поздно я обо всем прочитаю в «Тайме» или «Интернэшнл геральд трибьюн», — говорю я. — Или в «Мессаджеро».
Чуть призадумавшись, она отвечает:
— Да, наверное.
Отпивает кофе, поднимает чашку над столом и смотрит в окно. Я незаметно прослеживаю направление ее взгляда, чтобы убедиться, что это не сигнал сообщнику. Она ставит чашку обратно на блюдце. Я уверен, что она никому ничего не сообщила.
— Говорят, это ваш последний заказ.
Я киваю.
— Кто говорит? — интересуюсь я.
Она снова улыбается и отвечает: