— Я остановилась у «Арджайл секьюрити».
Райм заморгал.
— У тех, что бегали за тобой после того, как тебя расхвалили на все лады в «Таймс», когда мы закончили дело Иллюзиониста?
— Да, именно.
«Арджайл секьюрити» — международная компания, занимающаяся охраной крупных чиновников и организацией переговоров по освобождению похищенных сотрудников компаний — весьма распространенное преступление в ряде стран. Они предложили Амелии работу с жалованьем, в два раза превосходившим то, что она получала в полиции. Кроме того, пообещали ей лицензию на скрытое ношение оружия в большинстве районов — право, которым пользовались очень немногие охранные организации. Это обещание, а также то, что они гарантировали ей работу в экзотических и опасных местах, сразу пробудило в Амелии интерес, хотя в конце концов она все-таки отклонила предложение.
— Ну и что ты задумала?
— Я ухожу, Райм.
— Уходишь из полиции? Ты серьезно?
Амелия кивнула:
— Я уже все решила. Хочу сменить направление. И там я смогу быть полезной. Защищать семьи, охранять детей. Они ведь тоже борются с террористами.
Теперь и Райм тоже смотрел в окно на окоченевшие, голые деревья в Центральном парке. Он вспомнил вдруг свой вчерашний разговор с Кэтрин Дэнс о начале лечения. Один молодой проницательный врач, работавший в полиции, Терри Добинс, сказал ему тогда: «Ничто не длится вечно». Он имел в виду депрессию, которую Райм переживал в те дни.
И вот теперь слова молодого врача вертелись у него в голове.
«Ничто не длится вечно…»
— А…
— Я должна так поступить, Райм. Должна.
— Из-за отца?
Амелия кивнула, сунула палец в волосы, и ноготь вонзился в кожу. Поморщилась от боли, то ли от физической, то ли от душевной.
— Это безумие, Сакс.
— Мне кажется, я больше не смогу быть полицейским.
— Ты как-то уж слишком быстро приняла решение.
— Я думала над ним всю ночь. Ни над чем другим я в своей жизни не размышляла так долго.
— Я бы на твоем месте подумал еще. Нельзя принимать решения только потому, что ты получила какие-то дурные новости.
— «Дурные новости»? Все мое отношение к отцу оказалось основано на лжи!
— Далеко не все, — возразил Райм. — Только то, что было связано с определенной частью его жизни.
— Но с самой важной частью. Ведь в первую очередь он был именно полицейским, Райм.
— Это случилось очень давно. «Клуб Шестнадцатой авеню» «закрылся», когда ты была еще ребенком.
— И ты полагаешь, что упомянутый тобой факт делает отца менее продажным?
Райм ничего не ответил. Она покачала головой:
— Ты хочешь, чтобы я тебе все объяснила, Райм? Дала свидетельские показания. Добавила несколько капель реагента, и мы увидели бы, что получится. Не могу. С меня хватит, меня от всего этого тошнит. А теперь тошнит и от моей работы, потому что она связана с тем, что я узнала об отце.
— Я понимаю, подобные новости не переживаются легко, — мягко произнес Райм. — Но что бы ни произошло с ним, оно случилось в его жизни, а не в твоей. Для тебя должно иметь значение только то, что ты хороший полицейский и что множество дел так и остались бы навеки нераскрытыми, если бы не ты и не твоя профессиональная работа.