Рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Это еще что? — тревожно выговорил Джонни. — Я художник. Почему это я ак…

— Ты актер, играющий художника! — воскликнул смуглый. — Вы актеры!

Бессловесные твари! Ты актер! Понимаешь? Это [живучка!]

— И о чем эта живучка? — осторожно спросил Джонни.

— Музыкальная трагедия. Про бедняков, живущих в трущобах.

— Но я живу не в трущобах, — возмущенно заметил Джонни.

— [В трущобах.] Ты сам хочешь рассказать, или я должен тебе рассказывать? Это большое драматическое представление. Ты обеспечиваешь в нем "разрядку смехом". Скоро ты [умрешь.] — Смуглый вдруг умолк, и показалось, что он хотел бы умолкнуть раньше. — Одна деталь, — затем добавил он. — Незначительная. На следующем совещании по сценарию мы ее согласуем. — Смуглый вдруг приложил ладони к вискам. — Черт, и зачем меня только высадили? — пробормотал он. — Глорм меня в порошок сотрет.

Уничтожит. Загонит меня обратно в…

— Ты серьезно? — спросил Джонни. Голос его дрожал. — Что ты сказал — я скоро умру? Как я умру? — Он нечаянно дернул рукой.

[Вжик!]

Автобус с Пятой авеню исчез. Они сидели во втором ряду кинотеатра.

Свет в зале только что загорелся; публика вытряхивалась наружу. Джонни схватил смуглого за грудки.

— Забыл, — угрюмо пробормотал смуглый — По-моему, ты откуда-то выпал. Как раз в самом конце живучки, когда герой отправляется в постель с девушкой. Хочешь знать, кто герой? Один твой знакомый Герцог…

— Откуда выпал? — спросил Джонни, усиливая хватку.

— Из какого-то здания. Прямо в мусорный бак. Полупустой.

— Значит, "разрядка смехом"? — с усилием выговорил Джонни.

— Точно. Посмешище! Ты оживишь всю живучку! Зрители животы надорвут!

Шарканье удалявшейся публики вдруг затихло. Стены и потолок тревожно замерцали; когда все успокоилось, Джонни в полном изумлении обнаружил, что они оказались уже совсем в другом помещении. Никогда раньше он здесь не бывал — и вдруг художник с колотящимся сердцем понял, что никогда раньше он здесь бывать и не мог.

По всей громадной серебристой чаше, под заоблачно-высоким потолком, люди плавали в воздухе, будто комары, — кто-то просто дрейфовал, а кто-то торопливо двигался возле округлой металлической глыбы, что висела над самым центром огромного зала. Внизу, футах в двенадцати от балкона, где они сидели, вдруг в краткой вспышке что-то стало распускаться — произошло красочное развертывание, которое длилось лишь мгновение и оставило безумное воспоминание о движущихся деревьях и зданиях. Вскоре то же самое повторилось.

Джонни заметил, что сидевший рядом с ним смуглый съежился и застыл.

Художник обернулся. Позади к ним среди зловещей неподвижности шагал серебристый мужчина.

— Glorm, — задыхаясь, выговорил смуглый, — ne estis mia kulpo.

Li…

— Fermu vian truon, — сказал Глорм. Он был строен и мускулист, а одежда его напоминала фольгу. Выпученные глаза Глорма под широкой полоской бровей обратились на Джонни. — А теперь твой отдаст мне инштрумент, — сказал он.

Джонни обрел дыхание. Он обнаружил, что кошелек у него в руке вдруг так уплотнился, будто стал частью невидимого столба; но Джонни все же изо всех сил его держал.

— Почему это я должен его отдать? — вопросил художник.

Глорм нетерпеливо махнул рукой:

— Погоди. — Он повернулся, чтобы оглядеть всю необъятную впалую чашу, и голос его вдруг раздался отовсюду, причем в сотни раз усиленный:

— Gispinu!

Снова началось то же цветение красок и движение под висящей в воздухе грудой металла, но на сей раз все раскочегарилось в полный рост и уже не свернулось.