Большой подлог, или Краткий курс фальсификации истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Есть деятели, идущие на осознанные подтасовки… — перефразируя Игнатия Лойолу: «к вящей славе России». Возможно, утверждать не могу, есть занимающиеся чем-то подобным и профессионально, в пределах наших необъятных штатных расписаний. (И это ощущение навеяно даже не качеством нашего «агитпропа», а скорее общим многолетним впечатлением человека — отнюдь не гостя, не туриста в своей стране: да, у нас может быть.) Но в этой главе речь пойдет об искажениях российской истории, связанных с таким особым ее, истории, виденьем, и с такими новомодными теориями (да-да с «Новой хронологией» в том числе. В общем, с людьми, желающими, на свой манер, возвеличить свою страну и некоторых ее исторических деятелей. Наша связь со своей страной, традиционно более эмоционально наполнена, а общеизвестная широта славянского эмоционального спектра порождает в том числе и… наших Чаадаевых и Владимиров Печериных, целые батальоны католических неофитов, нигилистов и прочих «…как сладостно Отчизну ненавидеть».

Поскольку сам исходный интерес этой главы: искажения истории России, делаемые по любви, отобранные авторы — безусловные патриоты, но и у них какого-то почтительного внимания к системам доказательств, к аутентичным источникам по истории России, и прочей казуистике — эта широкая эмоциональная связь никак не предполагает.

ОТ «НОВОЙ ХРОНОЛОГИИ» — ДО «…РУССКОЙ ЗИМЫ»

На некоторых конференциях, встречах с читателями меня уже не раз спрашивали, а точнее, просто подводили к выводу: если по «новохрону», или разным гиперборейским теориям, чуть не вся Европа — та же Русь, то ведь это, наверно и «круто», и вполне патриотично?..

Была такая воодушевительная песня 1930-х годов, «…мы покоряем пространство и время…». «Покорительный» момент у этих историков, действительно, очень силен, хотя подходы разные. Фоменко-Носовский — те прирезают к Руси лишние миллионы квадратных километров территории, полуострова и полуконтиненты, но… урезают при этом… одно-полтора тысячелетия исторического времени. А есть историки наоборот: территориально не щедры, загоняют праРусов в узкое «Семиречье» (правда, есть вариант, считающий эти семь рек от Оби до Лены, но чаще встречаемо все же Семиречье — близ нынешней казахско-киргизской границы), зато уж «по оси Времени»… легко дарят им 10 000 — 15 000 лет дополнительной Истории.

Но большая часть этих… «новых» (собирательный термин пока не придумал) — в общем, не скупятся по всем координатным осям, прирезая и миллионы кв. км и десятки тыс. лет…

Может, это реакция на «застойные годы» с их выверенностью, тупой бюрократической ограниченностью, «заорганизованностью»? От этой безжизненной правильности в эпоху кризиса и пошли две эти дорожки: одни пошли чернить все подряд, отбрасывая русскую самобытность, а патриоты (некоторые), наоборот, развернулись богатырски, завоевывая на своих страницах, присоединяя к Руси целые континенты и эры. Мне довелось знать нескольких таких авторов… спорить ранее не случалось, все как-то неловко было. У них — строго: Атлантида, Гиперборея — русские провинции, не говоря о таких мелочах, как Европа. Лютеция (Париж) — основана известным славянским племенем Лютичей, Венеция — нашими Венедами. Ахилловы мирмидонцы — древние русичи, без вариантов. А что этруски=русские, это уже банальный факт, общеизвестный, как даты «пятилеток», или биография Л. И. Брежнева… «Велесова книга» — еще легкий щелк костяшек на «счетах истории», прибрасывающий к русской истории… Но о ней отдельный разговор будет. Равно как и о новом энергичном и талантливом представителе «Новохронистов», писателе, историке Николае Матвеевиче Бурносове. И, конечно, об основоположниках, Носовском и Фоменко.

Но прежде всех моих попыток опровержения, один вопрос психологического или, если угодно, философического характера.

Итак. Эней был славянином, русские цари правили Швецией, в 1517–1526 царь московский был императором турок (это, в частности — по расчетам Н. М. Бурносова)…Вопрос же такой: а способны ли полюбить «простую» историю «простой» России, без Гипербореи, Атлантиды… — те, кто уже так уютно сжился с лютеческим Парижем, с венедской Венецией?

Мне кажется, что настоящий, выдержанный патриотизм отнюдь не рад таким «благоприобретениям». В этой зыбкой пиратской атмосфере мы рискуем потерять настоящие ценности, и если вам скажут, что-де открыли: битву при Ватерлоо выиграли русские казаки, нормальной реакцией будет — то же пожатие плеч, что и при виде… как я их про себя часто называл, «Таблиц Брадиса», — в книгах Носовского-Фоменко-Бурносова.

Мой частный случай знакомства с «новохроном» был — «с осложнениями». Дело в том, что период более-менее тщательного перечтения книги Фоменко «Античность — это Средневековье» у меня совпал со сбором информации для своей книги. Вышла она в 2009 году в «ЭКСМО»-«Яуза» под названием «10 мифов об Украине», но сейчас к делу имеет отношение — одна освещенная там русско-французская коллизия 1812 года.

Извините за излишнее «позиционирование» записок Коленкура, шталмейстера, в тот период ближайшего к Наполеону человека, ранее — его посла в России. Самая типичная «личная» ремарка в его мемуарах: «Когда император заснул, я записал им сказанное/я скопировал его приказы…».

В общем, основной источник по теме.

«Платов, подкрепленный корпусом Багговута воспользовался моментом… Император был очень раздосадован, в особенности потерями, понесенными кавалерией… Весь успех приписывали казакам, операции которых очень беспокоили наших… Казаки — несомненно лучшие в мире легкие войска для сторожевого охранения, разведок и партизанских вылазок… Надо отдать справедливость казакам: именно им обязаны русские своими успехами в этой кампании. Это бесспорно лучшие легкие войска, какие только существуют».

И в России, когда после очередного казацкого наскока Наполеон стал носить при себе яд (на случай плена) и в кибитке на дороге в Париж с Коленкуром, он — по горячим следам — много раз возвращается к этому феномену: Вот, де — изначально вспомогательные войска стали вдруг стратегически решающим фактором! Наполеон признает: НЕ ЗИМА, а его растянутые коммуникации, разорванные казаками стали причиной поражения! (Фактор Бородинского надлома он вообще старается оставить «за кадром».)

И только позже, много позже, он, а более его апологеты и пропагандисты начнут выдвигать фактор зимы. И весь мир подхватит: «Эх! Заморозили гения!»

Но… Какая, вообще, зима?

Да и мы сами 200 лет повторяем за Пушкиным:

И, возвращаюсь к теме Хронологии. Меня тогда, во время чтения этих «Параллельных хроноописаний» — так по-новому, свежо изумили те знакомые даты 1812 года! 24 октября, 12 ноября… Параллельно-то я читал Фоменко, лихо сокращавшего, как числитель со знаменателем — тысячелетия! А мне тут надо спорить (да еще и с Пушкиным, получается!), за какие-то «жалкие месяцы». Но, и тем не менее…

НЕ БЫЛО в 1812 году никакой ЗИМНЕЙ КАМПАНИИ!

Кто тут снизойдет до моих 40-дневных выкладок, когда рядом, на кону — тысячелетия, когда рождается зыбкое, мерцающее прям-таки «эйнштейново» ощущение времени. Но нас должны интересовать те недельные интервалы! И волновать, например, попытки похищения настоящих побед 1812 года. — Да-да, списывание их на «мороз, русскую зиму» — то же похищение!

Погода 1812 года была гораздо лучше, температура даже выше, чем в настоящей, полной зимней кампании 1807 года (с боевыми декабрем, январем, февралем!), которую Наполеон уже вел в Польше, и в Восточной Пруссии… Тогда ведь совсем недалеко, просто рядом (если уж переходить на климатические карты!) с похоронившей «Великую Армию» Березиной-1812, проходило то кошмарнейшее сражение при Прейсиш-Эйлау, одна из самых кровавых «ничьих» Наполеона с русскими. И имело оно место — 26 января 1807 года…

И вообще, бездумно повторяя, «зима 1812 года», мы обкрадываем настоящих героев, забывая, что «наполеоновский финиш», Березина — была… 25 ноября. А переломная битва при Малоярославце, последняя, по сути, битва, после которой шли только стратегические «пятнашки», шлепки догоняющих — бегущему Наполеону, так та была вообще — 24 октября! (…)

Это ведь тоже своеобразный психологический момент — это существенное искажение истории Отечественной войны 1812, связано уже с нашей собственным русским менталитетом. И не только Пушкин растягивает этот ряд «спасителей»: Остервенение народа, Барклай, ЗИМА иль русский Бог?

Знаменитый художник Верещагин выпускает целую книгу по той войне: там не только его картины, но и более сотни страниц текста, его добросовестные выписки из работ историков 1812, описания событий, составивших сюжет его картин. Помнится, один из реальных партизан-1812, Денис Давыдов, многие годы потом посвятил сопоставлению климатических сводок и так же неустанно опровергал «фактор мороза».

И вот он, Верещагин, прекрасно изучивший ход боевых действий, тем не менее, рисует «партизан» — могучих русских мужиков с топорами, раздвигающих ветви могучего русского леса, заваленного мощным слоем русского снега! Причем и партизаны, и их героические подвиги — были, этого, слава Богу, никто не оспорит!

Не было только, не могло быть в октябре того могучего слоя январского снега. Но… — далее уже моя частная гипотеза: нам и самим порой уютно в мире наших мифов. Нам как-то приятнее представить в ряду с теми могучими бородатыми мужиками — такого же могучего и бородатого… Деда Мороза! Тут уж мы не жадничаем, готовы разделить и с ним славу Победы.

Кстати, это как-то, согласитесь, совмещается и с главным официальным лозунгом, подытожившим 1812 год. На фронтонах всех храмов воздвигнутых в честь той победы стояли слова из Библии: «Не нам, не нам, но Имени Твоему»! Но это, действительно — высокое, христианское смирение.

В общем, завершая, все эти лирико-исторические отступления, прав, прав Федор Михайлович: «Широк, широк русский человек…»!

И вот, когда рядом тасуют +/- 1500 лет, говорят, что Биргер, раненный Александром Невским — это Борис Годунов… (Н. М. Бурносов «Новый взгляд на историю государства Российского, историю Европы, и историческую хронологию») куда уж тут мне со своей мелочью, со скромной, почти дурацкой справкой, что «24 октября 1812 года — это еще все-таки не зима»?!! С вежливой поправкой — всего-то на месяц и семь дней! — Узость!