– Мэттью был гораздо старше меня.
– А ты до сих пор молода.
Синтия с сомнением взглянула на спутника.
– Мне уже сорок три.
– В наше время люди в таком возрасте запросто обзаводятся детьми.
За эти слова Расс был удостоен укоризненным взглядом.
– Ты рассуждаешь как мужчина. – Впрочем, он действительно был настоящим мужчиной. Даже не поворачивая головы, Синтия отчетливо представляла себе темные волны его волос, широкие плечи, мускулистые ноги. – А как насчет тебя самого? Ты больше не хотел иметь детей?
– За эти годы их у меня перебывало несколько сотен.
– Я имела в виду твоих собственных детей.
Расс задумался.
– Я считал, что недостоин стать отцом.
– Ты шутишь? – Синтия всмотрелась, пытаясь разгадать выражение глаз Расса, но на его лицо легли сумеречные тени.
Его голос, подчеркнутый ритмом шагов, прозвучал печально:
– Я бросил Дайану. И не заслуживал второго ребенка. Мне понадобилось шесть лет, чтобы завязать дружбу с дочерью и вернуть себе хотя бы толику самоуважения.
– Значит, теперь ты мечтаешь о детях?
Расс пожал плечами, оглянулся, проверяя, нет ли сзади машин, и жестом предложил Синтии повернуть налево.
– Я не женат.
– Это-то меня и удивляет. Тебе следовало жениться во второй раз.
– Зачем? На свете нет женщин, достойных занять твое место.
Синтия задохнулась.
– Не надо так говорить.
– Это правда.
– У меня полно недостатков.
– Каких?
– Например, трусость.
– Когда это ты трусила?
– Когда ты исчез. – Синтия перевела дыхание. – Мне следовало научиться противостоять матери.
– В твоем положении это было слишком рискованно – ты сама так говорила.
– Знаю, и все-таки я сдалась без боя, а жаль.
Это признание было переполнено сожалением и разительно отличалось от гнева, который слышался в голосе Синтии два дня назад. Исчезла горечь, которую Расс ощущал в минуты жалости к самому себе, размышляя, что Синтия могла бы попытаться вернуть его. Они преодолели боль и горечь – иначе нечего было надеяться узнать, какими они стали.