Последние годы Сталина. Эпоха возрождения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Причем Хрущев не просто припутал Берию к процессам, к которым тот не имел абсолютно никакого отношения. Как хороший егерь, он ловко пустил евреев по ложному следу. Между тем, крича: «Ату, его! Ату!…», хитрый Никита отвлек «прогрессивную общественность» от внимания к его собственным «проделкам».

И хотя среди евреев были не только «…веселые артисты — музыканты и шуты», наблюдались и математики, однако не много нашлось людей, способных сложить два и два в истории. И, не осознав простых истин, они двинулись по указанному Хрущевым следу так же истово, как тысячелетия назад пошли в пустыню за пророком Моисеем. И похоже, что многие бродят там до сих пор. Умная нация! А может быть, действительно — умная, и это мы, все прочие народы — дураки?

Ведь фактически, начиная с хрущевского периода, большая часть населения страны смотрела на фигуру Сталина именно глазами детей репрессированных или же ненавидевших его евреев. То есть находилась под жестким моральным и нравственным прессом диктатуры узкого слоя людей, которых и называли «дети оттепели».

Одним из объектов их критики послевоенной политики Вождя стала тема «борьбы с космополитизмом». Космополит, от греческого kosmoplitēs, означает «гражданин мира». Значимой фигурой, ставшей олицетворением этого направления в философии, в нашей стране был юный комбайнер-герой Миша Горбачев с его идиотским «новым мышлением», закончившимся удавкой для Наджибуллы и Саддама Хуссейна.

Между тем идея мирового гражданства появилась давным-давно, еще в эпоху Возрождения. Причем она была направлена как раз против раздробленности феодальных государств и на «освобождение индивида от феодальных оков».

В наше же время, представляя социально-политическую ориентацию на сближение народов и государств, космополитизм доводит свою практику до нигилистического отрицания их культур и традиций. В период перестройки сторонники «нового мышления» именно поэтому вновь набросились на Сталина с такой яростью, что горбачевская идея требовала разрушения патриотической философии, укоренившейся в стране со времен Вождя. Поэтому неокосмополиты клеветнически очерняли нашу историю, порочили наших героев и святыни и милицейскими дубинками били наших патриотов, называя их «красно-коричневыми».

Чем закончилась «перестройка» с горбачевским «новым мышлением», известно. Вместо вступления в «мировое гражданство» советские республики разбежались по национальным квартирам, где новоявленные «президенты» стали править народами, подобно самым примитивным феодальным правителям прошлого.

Однако обществу нужна общенациональная идея, способная объединить все слои населения. И в противовес горбачевскому космополитизму Ельцин, а вернее те, кто стоял за ним, подсунули народу идею суверенитета. Не будем вникать, с чьей подачи он это сделал, но для многонациональной страны эта идея была не только бредовой; она преступна уже в основе своей.

Суверенитет от кого? От народов, с которыми мы как братья жили столетия? И не просто жили — делили горе и радость, побратались кровью в своих детях и внуках.

Суверенитет — лозунг слабых и угнетенных наций, а великой державе не пристало держаться за соломинки дешевых лозунгов. Независимость государства определяется не ими, а мощью его оружия и его армии.

Сталин как никто понимал идею, способную объединить граждан многонациональной страны. Он сформулировал ее еще перед войной. Сущность такого единения заключалась в слове «патриотизм». Это понятие происходит от греческих слов patriõtēs — соотечественник и patris — родина.

Именно любовь к родине, привязанность к месту своего рождения и жительства составляют существо единства образа мыслей и гордости людей, живущих в определенном государстве.

С точки зрения нравственных принципов любовь к родине предполагает не только уважение к государству и просторам родной земли: ее лесам и полям, горам и рекам. Но это еще и солидарная общность со своими соотечественниками, а также уважение к традициям, славе и опыту предшествующих поколений и их истории.

Конечно, обращая внимание читателя на эти понятные истины, я, безусловно, не открываю Америку. Именно на этих принципах основывается и американский патриотизм. Американцы преданы своей родине и почти фанатично чтят свой гимн, герб и флаг, под которым потомки переселенцев из разных стран стремятся подчинить своим национальным интересам все остальные страны и народы.

Однако мне хотелось бы сделать в своей книге своеобразную рекламу. Во всяком случае, моя информация должна заинтересовать читателя. Я не только сам осознавал смысл патриотизма, но и попытался донести это до соотечественников.

Прочитав в 1999 году в газете, что президент В.В. Путин образовал комиссию по подготовке национального гимна Российской Федерации, в ноябре я направил в Кремль письмо со своим вариантом текста гимна.

Поскольку в то время начались дебаты об образовании союза России и Белоруссии, то я предлагал оставить первую строфу, а также две строки из припева гимна СССР, а далее шло следующее стихотворение:

То есть в тексте был представлен сюжет торжественной песни, прославлявшей Россию как государство. И я даже не удивился, что мои идеи, образы, рифмы и слова легли в основу официально утвержденного текста Государственного гимна Российской Федерации. (Жирным шрифтом выделены рифмованные окончания строк, а курсивом ключевые слова, заимствованные из моего варианта.)

Причем была принята как идея сюжета трех строф — прославление вековой державы, ее природы, народов и любви к стране, так и рифмы, составившие скелет всего текста.

Правда, в новой редакции, помимо прямого использования слов «священная», «любимая», «великая», «братства», «славы», «любви», произошла трансформация их в понятия. Мысль о «былых поколениях» переделана в «данную предками» (то есть «былыми поколениями») «мудрость». Фраза «гордость священная… живет» — превращена в «мы гордимся тобой!». Ключевое слово «веками» — в понятие «союз вековой». Но это не меняет существа.

И для наглядности приведу официально утвержденный текст:

Конечно, мой подвижнический жест не был подвигом, но фактическое принятие предложенных идей как минимум означало соавторскую причастность к созданию патриотической песни. Но я удивился, что мне даже не сообщили об использовании моего стихотворения в качестве рабочего варианта.

Более того, авторы текста вообще не были названы официально. Почему? Однако на мое пространное обращение в Государственную Думу с просьбой разъяснить недоразумение Председатель комитета по культуре и туризму Н.Н. Губенко 28.09.01 сухо ответил:

«Что касается сути Вашего обращения («жалобы»), то, по мнению наших специалистов, нельзя говорить о плагиате (или «краже») в отношении Вашего текста. Обращение в средства массовой информации либо в судебные органы — Ваше безусловное право».

Я действительно обратился в газету, и журналист Андрей Ванденко взял интервью у режиссера Н.С. Михалкова, опубликованное в еженедельнике «Сегодня», 2001 г., № 47, под заголовком «Роман с властью».

«Никита Михалков: А что гимн? До сих пор кое-кто не успокоился, что его написал мой отец. Почему же этот кое-кто не предложил другой текст, который был бы лучше? (Курсив мой. — К. Р.).

Андрей Ванденко: Может, и предложил. Кто знает?

Н. Михалков: Я знаю, поскольку входил в отборочную комиссию. Выбрали объективно лучший вариант. Или вы думаете, будто я навязывал текст Сергея Михалкова?… Ну, не взяли бы, и что? Это же не мои слова, верно?

А. Ванденко: И вас не волновало, пройдет ли папино творение?

Н. Михалков: Для меня было важно другое: если утвердят текст Михалкова, то именно его, а не еще восьми соавторов, которые якобы помогали отцу запятые расставлять.