Последние годы Сталина. Эпоха возрождения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Десятки миллионов верующих русских убеждены, что родина была и на этот раз, как во времена Наполеона и других захватчиков, спасена от гибели могущественным и мудрым вождем, способным объединить народные массы и победить врагов. Сейчас русские так же не представляют себе Советского Союза без Сталина, как американцы США — без Конституции»[7].

Задумаемся, читатель… Да, американцы свято поклоняются фетишу своей целомудренной Конституции, написанной «отцами-основателями» еще на заре формирования многоплеменной «нации», сложившейся из групп бродяг, которые собрались на американский «остров» со всего света.

И хотя впоследствии эта «священная бумага» обросла многочисленными поправками, как атоллы в океане прирастают омертвевшими кораллами, — она не спасла население страны ни от тяжелых кризисов, ни от терроризирующего разгула преступности предвоенных лет, ни от истерии расизма. Более того, она привела американцев к высокомерной претензии диктовать другим странам и народам свои правила морали и навязывать им преступные режимы, терроризирующие людей.

Начавшие строить свое государство с беспощадного уничтожения коренных жителей — индейцев прерий и множившие свое богатство и благополучие работорговлей, впоследствии колонизаторы Америки стали диктовать миру свои правила игры. Прикрываясь фиговым листком Конституции, фактически они действовали и действуют под фашистским тезисом, изменив в нем лишь одно слово — не Германия, а «Америка превыше всего!».

Впрочем, человек не может жить без веры в высший авторитет. И неважно, является ли этот авторитет Богом или «священной коровой», называемой Конституцией. Советский народ и многие люди других стран свято поверили в мудрость Человека, в Вождя Сталина, и они не ошиблись в своих надеждах.

В статье американского журналиста отмечался огромный запас знаний Сталина по военной истории, включая «знакомство с военными кампаниями Соединенных Штатов, начиная от Битвы при Валей Фордж до Виксбурга и Сент-Миэлья». Лаутербах делал вывод: «Эти виртуозные способности как нельзя лучше подтверждают представление о Сталине как о преемнике Александра Невского, Петра Великого, Суворова и других дореволюционных военных героев»[8].

Конечно, автор статьи был вправе сравнить Сталина с Александром Невским, Петром Первым и Александром Суворовым как военными гениями Российского отечества. Но фигура советского Вождя была выше и масштабнее его предшественников. После братоубийственной Гражданской войны Сталин сумел сплотить народ и преобразовать весь характер жизни страны.

Кстати, гражданской войны не смогли избежать и самоуверенные американцы. Расистский мятеж южных штатов, настаивавших на сохранении рабства в стране, начавшись в апреле 1861 года, перерос в кровопролитную гражданскую войну с северными штатами. Она продолжалась четыре года, но лишь спустя почти сто лет американским неграм разрешили ездить в одном автобусе с белыми. Однако даже сегодня белые не рискуют вечерами соваться в Бруклин.

Могли ли российские гражданские катаклизмы принять более мягкие формы, чем у «цивилизованных» американцев? Нет. Сталину пришлось столкнуться с более острыми проблемами, чем были у потомков миссионеров, уничтожавших индейские племена.

Перевернувшая в России уклад бытия крестьян коллективизация; модернизировавшая промышленность индустриализация и обогатившая сознание людей культурная революция вывели страну на передовой рубеж развития цивилизованного мира. Но главное, что дал народу советский Вождь, — это оптимистическая уверенность в будущих перспективах жизни. Она сплачивала народ. То была вера в правоту дела, за которое было не страшно даже умереть. Именно эта вера поднимала бойцов в смертельные атаки со священными словами — призывом: «За Родину! За Сталина!»

Пожалуй, можно было бы провести некоторые параллели в сравнении деятельности Сталина и Рузвельта как лидеров высшей пробы политического искусства и организации государства. Период их правления не только совпал по времени; они выполняли сходные задачи: выводили свои страны из величайших кризисов, а затем сотрудничали в борьбе с фашизмом.

На этом схожесть условий их деятельности заканчивается. Ибо советскому Вождю пришлось решать несравненно более сложные задачи и в более тяжелой ситуации. Рузвельт выводил Америку лишь из экономического кризиса. Когда взбесившаяся от жадности и жажды стяжательства олигархов страна «непуганых» демократов должна была лишь прийти к мысли о необходимости делиться с людьми труда. В России капитал без боя не сдался. Развязав кровавую Гражданскую войну, он вверг страну в кризис, повлекший полное прекращение производства и одичание сельского хозяйства.

Сталину пришлось начинать с нуля, восстанавливая экономику на обломках империи, но и из Второй мировой войны Америка выходила, не пережив страданий и последствий оккупации. Наоборот, война обогатила нацию переселенцев. А Сталин, одержав победу над сорвавшимся с привязи цепным псом западных демократов Гитлером, и на этот раз снова был вынужден восстанавливать промышленность самой густонаселенной до войны части страны.

По силам ли была столь тяжелая ноша для одного человека? Возможно ли одному человеку дважды ликвидировать последствия тяжелейших военных разрух? Оказалось, что по силам!

Тогда почему неблагодарные потомки опорочили память спасителя своего Отечества? Почему об этом забыла церковь, называвшая спасителя «любимым, Богом данным Верховным Вождем»?

Известно, что Сталин относился к Рузвельту с намного большей симпатией и доверием, чем к британскому коллеге по коалиции. Он не скрывал этого в своей переписке с американским президентом; и тот почувствовал его расположенность.

Еще в письме от 18 марта 1942 г. Рузвельт откровенно предупредил Черчилля: «Я знаю, что Вы не будете возражать против моей грубой откровенности, если я сообщу Вам, что, как я думаю, я могу столковаться со Сталиным лучше, чем ваше министерство иностранных дел или другой государственный департамент. Сталин не выносит надменности ваших высших руководителей. Он исходит из того, что я нравлюсь ему больше, и я надеюсь, что он будет продолжать так думать».

Именно взаимные симпатии и разумные уступки двух могущественных и умных людей определили то, что после Крымской конференции сложилась ситуация, о которой газета «Филадельфиа бюллетин» оптимистично писала в феврале 1945 г.: «Все ветры в Ялте мощно дуют в направлении сотрудничества». Другая газета, «Провиденс джорнал», сообщала: «Когда читаешь заявление руководителей трех держав, чувствуешь, что небо очистилось от облаков».

Ближайший советник президента Рузвельта Гарри Гопкинс позже говорил: «В глубине души мы действительно верили, что это был канун того дня, о наступлении которого мы мечтали и говорили в течение многих лет. Мы были абсолютно уверены в том, что одержали первую великую победу мира, и под словом «мы» я разумею всех нас, все цивилизованное человечество. Русские показали, что они могут поступать разумно и проницательно, и ни у президента, ни у кого-либо из нас не оставалось никакого сомнения в том, что мы сможем ужиться с ними и работать мирно так долго, как только можно себе представить».

Сталин не столь оптимистично расценивал итоги конференции в Крыму. Он говорил в ее завершение: «В эти дни в истории Европы произошли изменения — радикальные изменения. Во время войны хорошо иметь союз главных держав. Без такого союза выиграть войну было бы невозможно.

Но союз против общего врага — это нечто ясное и понятное. Гораздо более сложное дело… союз для обеспечения мира и сохранения плодов победы… в эти дни здесь завершена работа, начатая в Думбартон-Оксе, и заложены юридические основы обеспечения безопасности и укрепления мира[9], — это большое достижение. Это поворотный пункт». Он подчеркнул: главная задача союзных стран в том, что «в дни мира… (они. — К. Р.) должны защитить дело единства с таким же энтузиазмом, как и в дни войны».

Как бы размышляя над этими высказываниями советского Вождя, газета «Канзас-Сити таймс» отмечала в редакционной статье: «Мы можем в полной мере оценить то, что достигнуто в Ялте, припомнив, что после окончания другой великой войны, в действительности еще до ее завершения, коалиция (стран Антанты) была разбита. Россия, которая была одним из основных союзников, не только заключила сепаратный мир с Германией. Во время мирной конференции в Париже англичане, французы и американцы вели малые необъявленные войны на территории России».

Автор делал вывод: «Союзники на Парижской мирной конференции 1918 г. оказались не в состоянии добиться длительного и прочного мира потому, что они были разъединенными, а не объединенными нациями». Журналист-аналитик оптимистично отмечал: «Международная организация не может объединить государства, которые расколоты», и подчеркивал: «Черчилль, Сталин и Рузвельт учли и использовали этот серьезный урок».

Однако, как это не однажды было в истории человечества, уроки прошлого ничему не научили людей, переживших Вторую мировую войну. Впрочем, в оптимистичность радужных надежд уставших от трагедии войны жителей Европы вмешался и случай. На фронтах еще продолжались тяжелые сражения, когда мир взбудоражило сообщение о внезапной кончине президента США.

О смерти Рузвельта В.М. Молотову сообщили глубокой ночью 13 апреля. Нарком иностранных дел был в своем кабинете, когда позвонил американский посол Гарриман. Он просил устроить ему встречу со Сталиным. Гарриман вспоминал, что Сталин держал его руку в своей почти полминуты и выглядел очень расстроенным. 15 апреля, в день похорон президента, в СССР был объявлен траур, а в здании американского посольства состоялась панихида. На нее пришли более 400 человек. В их числе были руководители советских учреждений и ведомств.

Примечательно, что накануне, 14 апреля, госдепартамент телеграфировал в Москву послу Гарриману: «Мы считаем, что было бы желательно, чтобы вы подчеркнули Сталину, если вам удастся встретиться с ним… что проблема, разделявшая наши страны… обострилась и далека от того, чтобы ее можно было решить путем переговоров с Польшей». В заключение отмечалось, что «польская проблема остается наиболее опасной в наших отношениях с Советским Союзом».

Не оглядываясь на американцев, Сталин решил польскую проблему по-своему. 21 апреля в Москве был подписан договор о дружбе и послевоенной помощи между СССР и Польской Народной Республикой. В дни, когда Красная Армия вела бои на польской земле, Уинстон Черчилль заявил: «Без русских армий Польша была бы уничтожена или низведена до рабского положения, а сама польская нация стерта с лица земли. Но доблестные русские армии освобождают Польшу, и никакие другие силы в мире не смогли бы это сделать».

Мог ли советский Вождь допустить, чтобы после кровопролитных жертв при освобождении польской территории от немцев Польша стала игрушкой в руках англо-американцев в борьбе против СССР?

О том, какая это опасная «игрушка», свидетельствует практическая политика польских властей после выхода из Варшавского договора.

Конечно, смерть американского президента обусловила перегруппировку сил в Большой тройке, но Сталин предвидел такой поворот событий. Не случайно, посылая телеграмму Трумэну с соболезнованием по поводу смерти Рузвельта, он «выражал уверенность, что политика сотрудничества между великими державами, взявшими на себя основное бремя войны против общего врага, будет укрепляться и впредь».

[7] Иванов Р. Сталин и союзники. 1941-1945 годы. М., 2005. С. 336.

[8] Иванов Р. Сталин и союзники. 1941-1945 годы. М., 2005… С. 367.

[9] В Вашингтоне на вилле Думбартон-Окс в 1944 г. прошла конференция с участием представителей СССР, США, Великобритании и Китая. Подготовленные на ней предложения легли в основу Устава ООН. — Автор.