— Ты чего это? — подозрительно спросил хранитель, глядя, как расширились её глаза.
— Ничего!
Девушка яростно принялась за кусок мяса, чтобы занять рот, чтобы не наговорить лишнего, про что потом опять пожалеет.
— А за то, что продать тебя хотел, я бы с ним особо… поговорил. — Он сжал кулаки, и Маритху отпустило немного. — Ничего, ещё поговорю. Успею случай найти до Латиштры.
Тангар, конечно, не за неё рассчитаться хочет, а за то, что Такхур его в дураках оставил. Но все равно… хоть кто-то за неё готов вступиться. Тёмный Ведатель и то злодея отпустил. Не было у него желания за Маритху считаться! Как бы Такхур теперь с ней сам не счёлся. Теперь у неё долг перед ним ещё длиннее. Девушка с усилием вернулась от нелёгких воспоминаний к Тангару.
— Ты его и так… Это же ты ему обличье изукрасил?
— Знал бы… — хранитель сжал кулаки, — я б ему ещё не то… чтобы неповадно было!
— Он, должно быть, люто тебя ненавидит, — невесело вздохнула Маритха, размышляя.
Дело все хуже оборачивалось. Не такой человек Такхур, чтоб не отплатить. А если он ещё и не один, то совсем худо. Не дойти Тангару до Латиштры. И чем раньше он с Такхуром повздорит… А хранители здешние, помогут ли её спутнику? Теперь ведь он не ихний, сам по себе. Не пора ли к Великому, за помощью?
— И что с того, что ненавидит? Не причитать же из-за того?
Он тоже вгрызся в твердокаменную вяленину.
— Не понимаешь ты! — Ей было уже не до еды. — И близко к нему не подходи! Не тревожь понапрасну!
Тангар прищурился:
— Чего это? Да не трясись ты так. Ишь, как застращал, уродище, узел на его Нить!
— Приходится трястись, раз застращал, — процедила девушка сквозь зубы.
Ну что с ним делать? Ведь и вправду счёты сводить побежит. Тут уж никакие хранители не вступятся, коль сам он драку затеет. Нужно было как-то его отговорить, что-то придумать. Ведь Тангар ничего не знает, совсем ничегошеньки! Так, малость. Ничего ему Великий не сказал. Ни про Корку, ни про то, как ей хотели Нить укоротить, ни про то, как Аркаис её от смерти спас. Что ж он своего любимого хранителя не посвятил хоть как-то… Словно все равно ему. А что теперь Маритхе делать? Ведь все, что с нею было, это тайна? И тайною должно оставаться? Так ведь?
И сам пропадёт, и она за ним следом. Так не годится. И раз уж Великий Маритху на Тангара бросил, ей самой и решать, что дальше делать. Её Нить — ей и плести.
— Я бы и сама с радостью с ним посчиталась, — решилась она наконец. — Твоими-то руками управилась, куда уж проще. Только вот… нельзя его трогать.
— Да ты не бойся… — начал было он, но Маритха тут же оборвала, встряла опять:
— Ты вот что… Я тебе скажу почему. Все, что могу открыть. А про остальное не нужно спрашивать, хорошо? Все равно ничего не скажу, хоть убей.
Тангар озадачился. Поглядел на Маритху, открыл рот, и даже несколько раз. И все-таки отказался:
— Если ты про тайны Великого Раванги, что Такхур продать хотел с тобою вместе, так не надо мне. Я Великому и без того верю. Коль не открыл ничего, так тому и быть.
— Надо же! — Она едко улыбнулась. — Ты так веришь Великому? Без оглядки?
— Да, — твёрдо ответил хранитель.
— Нельзя без оглядки верить, даже Великим.
Маритха осеклась. Тангар тоже удивился той силе, что девушка вложила в свои слова. Она вздрогнула. Вроде пустяк, а ведь как сказано… Словно не ею. Что ж, нетрудно догадаться, кем. Неужто он уже такую власть над ней взял? Однако внутри копошилось то же отвращение к Тёмному, клубился тот же припрятанный страх, и Маритха немного успокоилась: — Да никаких тайн я тебе не открою. Знаю, что лучше ничего не знать. И спишь крепче, и никакой Ведатель не сможет вызнать… Он вновь прервал её:
— Хочешь, я слово дам, что Такхура не трону?
Видно было лучше некуда, какого труда ему это стоило.
— Давай.
— Клянусь тебе Бессмертными и Нитью своей: к Такхуру не подойду, словом не обижу. Если он первый обидчиком не заделается.