Тяжело дыша, девушка повернулась к Сыну Тархи, силясь выразить своё восхищение, но он, уже закинул свой муштар за плечи, собираясь в дорогу.
— Пора.
Маритха почти бежала за ним.
— Это незримое? Это было оно?
— Это то, что подарил тебе Храм. Не знаю, что узрела ты — я видел иное.
Девушка оборвала расспросы, уж слишком, он холоден.
Когда они выбрались из пещер, их встретили аинче. Те самые или не те, Маритха не помнила, но какая разница? В одной из седельных сумок обнаружился увесистый кусок юги. Вода в тяжёлых бурдюках. Адика напоследок позаботились.
Скоро выехали из расселины, и подземный Храм потерялся среди нагромождения скал. Они вышли наверх в другом месте, отвесная стена плато виднелась гораздо дальше, чем несколько дней назад, когда они спускались в подземелье.
Сама Маритха ни за что бы отсюда не выбралась. Но спутник её был таков, что не пришлось кружить между скал, беспрестанно возвращаясь. Он без труда выбирал дорогу в каменном лабиринте.
Перед заходом солнца остановились на ночлег, звери устали, девушка тоже. Багровые предзакатные лучи напомнили Маритхе про утреннее многоцветье, и она вздохнула. Теперь все казалось вдвойне унылым.
— К нам гость.
Аркаис поднёс палец к губам. Маритха прислушалась. Невдалеке посыпались камни.
— Кто это? — прошептала девушка.
— Сейчас увидишь.
Путник не заставил себя ждать. Он выехал из-за каменного гребня прямо на них, не замечая ни людей, ни аинче. Зато Маритха его разглядела хорошо и вздрогнула, несмотря на то что прятаться ей больше не надо. Защищаться теперь придётся Такхуру.
Внезапно пришелец заметил их обоих, словно глаза раскрылись в один момент. Тут же стеганул своего зверя, но тот не сделал и шага. Бывший хранитель не стал долго испытывать судьбу, избивая бедного аинче. Он тяжело соскочил вниз, намереваясь пуститься наутёк, и тоже прирос к земле. Убежать не удалось.
Сын Тархи сделал знак Маритхе, и оба они приблизились к Такхуру.
— Ты опять ищешь свой Храм? — спросил Аркаис насмешливо. — Возможно, ты найдёшь его повторно, но он защищён. Помни об этом.
Такхур озирался вокруг со страхом и ненавистью, видно, прикидывая, как бы убежать. Он дёргался зря. Земля крепко держала его за ноги, что точно приросли. Девушка вспомнила, как ту же штуку Сын Тархи вытворил с Тангаром. С того дня прошли долгие годы.
— Даже не пытайся. Лучше послушай то, что я скажу тебе, и очень внимательно.
Такхур наградил и его, и Маритху злобным затравленным взглядом. Уж очень это было не похоже на прежнего хранителя. Она же своими глазами видела, как этот человек совсем не боялся, что его Нить оборвётся, смеялся прямо в обличье Корке и его черным людям. А сейчас он что угодно готов был отдать, чтобы очутиться в ином месте. Он не напускал на себя храбрый вид. Он готов был молить её спутника о пощаде. Как можно было так его устрашить? И за что? За измывательство над Маритхой, и только? Видно, она ещё многого не знает про Сына Тархи.
— Я не мщу, лишь наказываю. Но я не один. Может быть, ты хочешь ему отомстить? — обернулся он к девушке.
— Я? — Власть над обидчиком пьянила, но радость все ещё жила в ней, хотелось нести её всем, даже этому. — Я бы… но… пускай идёт, куда захочет. Только не в одну сторону со мной!
— Ты слышал?
Такхур едва заметно кивнул, подозрительно оглядывая обоих. Похоже, он начал понимать, что легко отделается.
— Тебе повезло, что ты попался на моем пути сегодня, — продолжал Аркаис. — Не вчера, не завтра, а именно сейчас. Однако наши дороги пересеклись не в первый раз, а это что-то да значит.
Вдруг бывший хранитель со стоном схватился за голову, выгнулся, так вцепился в свои волосы, будто хотел их выдернуть. Все прекратилось тотчас, только Маритха с удивлением посматривала то на Такхура, то на Сына Тархи.
— Кто я? — прохрипел её бывший обидчик. — Что… ты сделал… со мной?
— Тебя зовут Такхур. Так же, как и раньше, — без обычной своей усмешки ответил ему Аркаис. — Я снял печать, много лет назад поставленную в Храме. Не я её поставил, и просто так не снимешь — этим вызвана такая боль. Она уйдёт. Через некоторое время.
У Такхура дрожали губы, обличье, все в багровых отсветах уходящего солнца, казалось перекошенным. Маритхе даже жалко его стало.