— Это замёрзшая вода. Небо сегодня чистое, и солнце блестит на её поверхности.
— Так бывает?
— Там бывает.
— А кто её туда пролил? Бессмертные?
— Нет, сама земля. — Он улыбнулся.
— Ну что смешного-то? — внезапно обозлилась Маритха, хотя эта улыбка, как назло, ей понравилась. — Где это видано, чтобы вода поверху разливалась? Да ещё сама?
— Я не смеюсь. Но немного… забавно. Обманывать тебя — все равно что обманывать ребёнка, так сказал Раванга. Ты похожа на ребёнка, особенно сейчас.
— Обманывать, — повторила она, расслышав только это. — Так ты меня обмануть собирался? Зачем?
— Я не хочу тебя обманывать, — раздельно произнёс он. — А вспомнил лишь потому, что он говорил о ребёнке. Ты подобна ребёнку.
— А ты… когда-нибудь… — мялась девушка, не решаясь даже выговорить такое.
— Нет, — Сын Тархи покачал головой, — я никогда не трогал Нити детей. Слишком рано.
Её передёрнуло. Слишком рано! Лучше думать о чем-то другом.
— А Храм, он где?
— Там, в горах.
— Надо на вершину лезть? — испугалась Маритха.
Аркаис усмехнулся:
— Так высоко не придётся. Главное — найти его.
— Погоди… Разве ты там не был и не знаешь…
— Был, и не раз. И каждый раз приходилось искать его заново. Дорогу к нему нельзя запомнить, она меняется от раза к разу.
— Он что, скачет с места на место?
— Нет. Раванга ведь рассказывал, как близко подбирается здесь незримое? Чем ближе к Бессмертным, тем больше оно проникает в ткань нашего мира. И не все, что видится, правда. А многое истинное не видно. Другие чувства тоже обманчивы.
— Но ты же такой… Ты-то должен различать!
— Три мира сходятся там воедино, Маритха. И силы бродят такие, что искажают и видение, и слух даже такому, как я. Или Раванга.
— И что, ты ничего там не можешь?
— Могу. Но не всегда последствия таковы, как бы хотелось. Лучше без нужды не спорить с этим местом. Если оно впустит, мы найдём его.
— А если нет? — коварно подбросила она, когда Тёмный замолчал. Он явно не желал даже думать про это.
— Тогда мы поищем получше. И нас впустят.
— А если все равно — нет?
— Тогда мне останется смириться, доставить тебя в Великую Аданту и позабыть о вечности. На время.
— И ты смиришься?