Аркаис сам взялся за поводья её аинче, повёл его сквозь следы схватки прочь. Он не подавал никаких знаков адика, но зверолюди, чрезвычайно невозмутимо наблюдавшие за происшедшим, последовали за Маритхой.
— Я давал Васаи возможность избегнуть наказания, и не одну. У него был выбор, поэтому не стоит сочувствовать глупцам. За ними много чужих жизней. Скоро там могла бы оказаться и твоя. И если другие мне безразличны, то твоя — нет.
Голова сладко закружилась и сразу встала на место, Маритха только пошатнулась. Конечно, она же Ключ к Двери, которой жаждет Аркаис. И спорить с ним… вон как опасно. Она оглянулась, следы незримой схватки ещё виднелись даже лучше, чем раньше, — путники держали путь вверх по наклонному плато.
— А почему Васаи в Табалу не вернётся? Раз живой остался… Я бы на его месте уже со всех ног… — пожала плечами Маритха, стараясь не поддаваться собственному возбуждению от его последних слов.
— Я вижу два образа его судьбы. Ни один из них не ведёт в Табалу. Его люди не пойдут с ним к Истокам. Власть свою он потерял. Более того, я нанёс сокрушительный удар по его способностям Ведателя. Он никогда не будет прежним, хоть и так особенной силой не отличался, скорее изощрённостью… кое в чем. А здешние земли, они коварнее нас обоих. — Аркаис усмехнулся. — Васаи уже осмелился мне противостоять, в то время как в Табале ему это в голову не приходило. Теперь же… Когда теряешь так много, велик соблазн вернуть все сразу и большей мерой, даже страх не помешает мечтать о самом несбыточном. Ведатель все ещё надеется отыскать таинственный Храм, а с ним и высшее могущество. И он знает, что Великий Раванга упорно куда-то движется…
— Откуда? — перебила Маритха.
— Он Ведатель.
— И что? Никогда не поверю, чтобы какой-то Ведатель видел мысли самого Раванги!
— Дело не в мыслях, — покачал головой Аркаис.
Маритхе показалось, что он говорит охотно, поясняя ей премудрости ведательского ремесла. Казалось, разговор, затеянный девушкой для своего успокоения, и ему доставляет странное удовольствие.
— Ведатель видит не только Нити, но и многое другое. Человек живёт двойной жизнью, тело — в этом мире, а Нить — в мире незримого. Ведатель силен тем, что видит часть, спрятанную от обычного человека. Для него Нить как для тебя твоё тело. Что ты видишь, когда смотришь на меня? — застал он Маритху врасплох.
— Я? — протянула она. — Я… ну… тебя. Погоди… Раз было… и даже не раз… Ты был другим! Высоким-высоким! — вспомнила она. — И лицо… другое.
— И какое тебе больше нравится?
Он что, опять насмехается? Не видно что-то…
— То, оно совсем другое, — пробормотала девушка. — Непохожее. Совсем не здешнее.
— Ты не ответила.
— Они… разные, — кусала губы Маритха. — И оба… — так и не осмелилась она закончить.
Её притягивало и то, и другое. Наверно, её привлекло бы и третье, и четвёртое, если у него есть ещё.
— Тебе повезло увидеть больше, чем многим другим. Но я спрашивал не о том. Когда ты смотришь на меня, что ты видишь? Лицо, глаза, скулы? Насмешку над миром, к которой уже привыкла? А что за ними? Что внутри? Что у меня под арчахом? — Надо сказать, арчахом его лёгкое развевающееся одеяние назвать было никак нельзя, — Ты не видишь даже цвета моей кожи. Вдруг я… уже мало похож на человека? И моя кожа покрыта чешуёй, как у песчаной змеи? Или вроде того? А что под ней? Что внутри?
Маритха начала понимать. Однако про кожу, как у змеи, ей не понравилось. Она представляла себе… несколько иное.
— Так и Ведатели? Видят Нить только сверху? А внутри там ещё что-то спрятано?
— Так и Ведатели. Чем сильнее дар, тем глубже он проникает. Кроме того, ты живёшь в этом мире и оставляешь следы. Глубокие на песке, еле заметные на горных дорогах. Долгосрочные на других человеческих Нитях. Какая-нибудь тварь учует твой запах, а какой-то мужчина — твой аромат. Следы повсюду. И Ведатель тоже их оставляет, и тем больше, чем больше его сила. Его мощь искажает первозданное пространство. И другой Ведатель может если не проследить, то хотя бы ощутить такое присутствие. Надо просто смотреть и слушать мир, и он сам укажет нужный след. Васаи не очень умён, но хитёр, он не очень силен, не глубок, но следить он умеет. Для него не остался незамеченным приезд Сына Тархи в Табалу. Правда, — усмехнулся он, — Сын Тархи и не задавался целью скрывать своё присутствие. Напротив.
Из пыльного облака, танцующего неподалёку, показался аинче, один из убежавших от людей Васаи, и спокойно потрусил прямо к ним. Аркаис остановился, дождался зверя.
— Справишься? — кинул он ей поводья.
— Ты же знаешь, что нет.
Он уже вскочил в седло, но снова взял её поводья. Уменьшившийся отряд двинулся теперь ещё скорее, хотя шагал Сын Тархи и без того очень быстро. Легко, плавно, будто скользил над пустошью. Красиво и уверенно, как и все, что он делал.
Маритха оглянулась в последний раз на следы схватки. С кем?
— Это что, снова твари из незримого?
Спутник с усмешкой покачал головой.
— Нечего их баловать разнообразием. На этот раз обыкновенные глоты.