— Какая же ты никудышная? — вдруг бросил Тангар, нарезая мясо тонкими полосками. — Слабая, это да. И глупая… временами. А для женщины, да ещё из Предгорья, ты ничего… Другая б уже давно остатки ума потеряла от здешних радостей.
— А я и потеряла… почти, — пробормотала Маритха, старательно жуя, в то время как сердце забарабанило вдвое быстрее.
Он помнит её утренние слова! Да ещё утешает! Как умеет, старается.
— У нас слабых нету от рождения, — добавил хранитель. — Первое же Время Холодов всех слабых забирает. Чтобы зря сил не тратить.
Понятно. Некому тут про слабых думать, про убогих. Только Великий о них и печётся, больше никто не хочет.
— Я бы тут в первые же холода… — силком подпустила она смешок.
Тангар серьёзно поглядел на неё. Сегодня луна яркая, и навеса сверху нет почти, на открытой площадке её спутника видно неплохо, даже лицо разобрать можно.
— Вот потому ты там и родилась. В Предгорье. Потом уж сюда добралась.
Маритха опять попыталась усмехнуться, хотя ни лицо, ни голос её не слушались.
— Есть у меня надежда, что как добралась, так и выберусь, — неожиданно резко прозвучали её слова. — Мне тут не жить.
Кажется, он всматривался куда-то, наклонившись в её сторону. Потом холодно бросил:
— Твоя воля.
Набил рот вялениной, словно насильно закрыть его хотел. Девушка тоже подавленно молчала, удивлённая его внезапной жёсткостью после таких странных, можно даже сказать, сердечных слов. А ведь она как раз хотела за заботу благодарить… Теперь уже не к месту, получается. Чего он на неё обозлился? Сердится, что Маритха горы его распрекрасные невзлюбила?
Ей не хотелось, чтобы разговор оборвался так плохо, не по-людски. Потому девушка вновь попыталась нащупать ниточку между ними:
— А помнишь того зверя, что день назад нам встретился? Нахурха… так его, кажется…
— Нарутха. Если он это.
— Ты же сам сказал…
— Ничего я не сказал. Я его не видал.
— Ты что же, мне не веришь? Как бы я такое выдумала, если этих нарутхов и знать не знаю?
— Это я и сам соображаю, — нехотя протянул Тангар.
— Значит, не вру я, и не показалось мне!
— Стало быть, не показалось, — с усилием согласился он.
— А чего ты такой? Он совсем не страшный оказался, только с виду странный. А так…
— А так, — хмыкнул её спутник, — в следующий раз гляди на него поменьше. И ещё… насчёт того, чтобы нарутхи на людей нападали, я сам не видывал… разное про них слыхал, однако не игольником они промышляют. И не ползучкою или другой какой травою — стало быть, тварями живыми, что помельче их будут.
— А чего «гляди поменьше»? Сам же говоришь, не слыхал, чтобы на человека нападали. А сам их видал?
— Видал. Раза два. Говорят, их ближе к Истокам много попадается. Но я… — он замялся, — мне туда только раз ходить довелось. И не дальше Арбасы.
Такой мрачностью повеяло от его слов, что Маритхе расхотелось дальше спрашивать. А ведь интересно, что там, у таинственных Истоков. Неужто все те же скалы?
— Мой тебе совет: на всяких тварей… что тут примерещатся, гляди поменьше, — повторил хранитель своё прежнее наставление. — Чтобы потом не жалеть.
— А что жалеть-то? — осторожно подала голос Маритха.
Ей сделалось и неуютно, и любопытно.