Торжество жизни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Резкая, почти физическая боль сжала его сердце. Лишь теперь Степан окончательно поверил в гибель друзей из подземного города. Их замучили, жестоко замучили те, кто называл себя союзниками Советской России.

В этот день состоялось общее собрание студентов и сотрудников Медицинского института. И почтенные академики, и студенты, и технические работники выражали свой справедливый гнев, — все требовали строжайшего наказания японских военных преступников.

Выступил профессор Кривцов. Он говорил о лучших традициях русской и советской науки, о замечательных людях, которые погибли сами, чтобы ценой своей жизни найти средство против смерти.

Выступала Таня Снежко. От имени комсомольцев института она просила ходатайствовать перед президиумом Верховного Совета о самом строгом наказании врагов народа.

Выступал и Степан Рогов. Он говорил о страшных казематах фашистского подземного города, о мужественных людях — Екатерине Васильевне и Зденеке. В огромном зале, перед многими сотнями людей звучали гневные слова.

— Не было и нет худших, кровожаднейших зверей, чем фашисты, к какой бы национальности они не принадлежали!

Когда Степан Рогов сошел с трибуны, председатель собрания подал ему записку.

«Уважаемый товарищ Рогов! — прочел Степан. — Убедительно прошу вас зайти ко мне на квартиру в один из ближайших вечеров. У меня к вам очень важное дело. Доцент Великопольская».

Степан поднял глаза. Полная красивая женщина, сидевшая в третьем ряду, поймала его взгляд и грустно улыбнулась. Степан узнал доцента Великопольскую. Она вела спецпрактикум на старших курсах микробиологического отделения института.

Степан Рогов недоумевал: какое важное дело могла иметь к нему совершенно незнакомая женщина, которую он лишь изредка встречал в институтских лабораториях?

Карпов, склонный видеть во всем нечто таинственное, утверждал, что дело идет о какой-нибудь тайне. Он доказывал:

— Ну, пойми, Степан, если бы ей нужно было видеть тебя по общественным делам, она бы запросто подошла и спросила, в крайнем случае пригласила бы притти к ней в лабораторию. А тут… Не-е-ет! Ты смотри, как написано:

«Убедительно прошу» и «важное дело»…

Степан, который ничего таинственного в этой записке не видел, все же убеждался, что «дело», о котором писала доцент Великопольская, видимо, было вопросом личного, а не общественного порядка. Во всяком случае, надо выполнить просьбу. Но на квартиру к Великопольским итти не хотелось, хотя Коля и утверждал, что Елена Петровна очень милая и простая женщина.

События ускорила сама Елена Петровна. Однажды вечером она, встретив Карпова, спросила:

— Скажите, Коля, вы не знаете студента Рогова?

— Конечно, знаю. Это мой друг.

— Вот хорошо! Передайте ему, что я повторяю свою просьбу.

Николай улыбнулся:

— Елена Петровна, он стесняется. Может быть, ему можно притти к вам в институт?

— Нет, пусть лучше придет на квартиру. А чтобы он не стеснялся, — Елена Петровна улыбнулась, — приходите вдвоем. Хорошо будет, если вы придете завтра в семь вечера.

Когда на следующий день в назначенное время друзья пришли к Великопольским, Елены Петровны еще не было дома. Дверь открыла девочка-подросток, в которой Степан не без труда узнал Галочку — ту самую Галочку с соломенными косичками, которую он несколько лет назад встретил в кабинете директора Микробиологического института. Она вытянулась и повзрослела, но в ее поведении все еще осталось много детского. Слишком уж чинно она передала, что ее мама извиняется за непредвиденную задержку, слишком по-взрослому отрекомендовалась: «Галина!» — и попросила пройти в гостиную.

Если бы не Коля, Степан просто не знал бы, о чем ему говорить, как вести себя. Но Карпов имел счастливую способность везде чувствовать себя свободно. Он рассказал несколько смешных анекдотов о профессорах, показал Галине немудреный карточный фокус, потом уселся за рояль, и невероятно фальшивя, сыграл сонату Моцарта. Немедленно завязался спор: Галина утверждала, что он играет в иной тональности и что вообще сам Моцарт не узнал бы своей пьесы в таком исполнении, Карпов же доказывал, что он прав. Кончилось тем, что Галина села за рояль, а Коля, лукаво поблескивая глазами, с чувством выполненного долга опустился в кресло.

Девочка играла очень тепло, задушевно, и Степану вспомнился тот далекий осенний вечер, когда он впервые встретился с Николаем.

— «Баркарола»?

Галина кивнула головой:

— Да… «Баркарола»…

Она сидела взволнованная и задумчивая, потом побежала в другую комнату и принесла большой альбом в бархатном переплете. Это была ее гордость: яркие пейзажи, портреты знаменитых артистов, писателей и ее — Галочкины — фотографии, большинство из которых она старалась прикрыть, считая их недостаточно скромными.

Степан рассеянно листал альбом. В ушах все еще звучала хорошая мелодия.

И вдруг Степан увидел странно знакомое лицо. Он поспешно придвинул к себе альбом и впился взглядом в фотографию: женщина задумчиво смотрела куда-то вдаль, словно слушая чудесную музыку. Степан инстинктивно схватился за карман — в его записной книжке лежала точно такая же фотография. Нет, на той рядом с Екатериной Васильевной была девочка.