В небольшой комнате, освещенной мягким светом люминесцентных ламп, на больничной кровати спит Таня Снежко. Она дышит порывисто, изредка вздрагивает во сне, как бы желая стряхнуть что-то гнетущее, и вновь успокаивается.
В соседней палате на такой же кровати лежит профессор Петренко.
— Вы считаете это большим достижением? — спрашивает он Ивлева и Кривцова.
— Ну, конечно! — отвечает Ивлев. — Ведь подумать только: два студента, почти без всякой помощи, сделали огромное открытие.
— Э, не то! Не то, Алексей Иванович! Вспомните, как вы работали над изменчивостью вирусов. У вас была прекрасная идея, но еще нехватало практического опыта. Мы помогали вам всем коллективом. И мне кажется, что мы мало уделяли внимания ребятам… Их удачи случайны: Рогову удалось отыскать вирусоносителя болезни Иванова случайно, Карпову пришло в голову продлить эксперимент случайно… Я не против случайных удач, но ведь главное внимание надо обратить на то, чтобы будущие ученые умели преодолевать препятствия.
Профессор Кривцов возразил:
— Семен Игнатьевич, вы не совсем правы. Не знаю, как Карпов, но Рогов воспитывался именно так.
— Все это хорошо, но не забывайте — они пока что студенты. Их нельзя упускать из виду. Вот мы упустили Карпова, его подхватил Великопольский. Я больше всех виноват в том, что не настоял на Ученом совете, чтобы Карпова прикрепили на практику к кому-нибудь другому. Таких ошибок повторять нельзя… Да, кстати, что поделывает Великопольский?
— Молчит.
— А как же его антиканцерогенные вещества?
— Возится с биоцитином, как всегда произвольно трактует факты в защиту своей теории.
— А вы?
— Ждем.
— Алексей Иванович, ждать нельзя. История с диссертацией Великопольского затягивается. Надо писать в газету.
— Уже написано. Статья появится в одном из ближайших номеров «Вестника Академии наук». Мало того, на конференции онкологов Иван Петрович по пунктам разбил всю теорию Великопольского.
— Не всю, положим…
— Не скромничайте, Иван Петрович!.. Кроме того, заканчивается разработка вирусной теории рака в Ленинградском институте.
— Хорошо! Очень хорошо! Ну, хватит о Великопольском. Поговорим лучше о «болотнице» и о вирусе Иванова.
— «Болотницу» начинаем изучать завтра. Сообщение с нестойкости вируса очень кстати.
— А вирус Иванова предоставим на растерзание студентам.
— Не рано ли, Иван Петрович?
— Шучу, шучу… Они будут проводить всю работу под нашим с Алексеем Ивановичем руководством.
— Ну, добро!.. Ах, друзья, если бы вы знали, как тяжело болеть! В эту минуту я чувствую себя сносно, но через час-два не в состоянии буду даже думать. Ну что же мне, вот так пластом и лежать? Как на самом скучном курорте!
— А когда вы были на курорте?
— До войны был.
— Забылось, пожалуй?
— Да вот вспоминаю… Но нет, друзья, совершенно серьезно: с «болотницей» надо покончить как можно скорее!
Он вздохнул и закрыл глаза. В комнате сразу стало тихо.
Кривцов прошептал:
— А почему Марии Александровны до сих пор нет?