Декларация смерти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Шарлотта, щеголявшая синяком под глазом, закусила губу. Она была полностью подавлена.

— Угадывать желания хозяев, — неуверенно произнесла она. — Всегда думать о том, что им может понадобиться.

— Правильно, Шарлотта, — согласилась миссис Доусон. — Надо всегда думать о том, что может понадобиться Правоимущим. А как насчет того, что хочешь ты сама? Что скажешь?

— Мы Лишние, — ровным голосом отозвалась Шарлотта, вперив взгляд в пол. — Мы не можем ничего хотеть. У нас нет права иметь собственные желания. Мы должны служить Правоимущим.

— Очень хорошо, — сухо произнесла миссис Доусон. — А теперь давайте потренируемся. Будете выходить по очереди. Я хочу, чтобы вы прошли передо мной по классу. Тихо-тихо, чтоб я ни шороха не услышала. Анна, начнем с тебя.

Лишние сгрудились с одной стороны класса. Анна проплыла по аудитории, стараясь ступать по возможности беззвучно. За ней проследовали Шейла и Таня. Все три девочки заслужили по одобрительному кивку миссис Доусон.

После них, нахмурившись от сосредоточенности, упражнение выполнил Гарри — высокий, худой как скелет мальчик с вьющимися волосами и широкими ступнями. Его доставили в Грейндж-Холл одновременно с Анной, однако он больше походил на Лишних, попадавших в Воспитательные учреждения в более позднем возрасте, — Гарри был тихоней и часто витал в облаках. За что бы он ни брался — ничего не получалось.

— Я тебя услышала, — рявкнула миссис Доусон. — Марш назад и пройдись заново.

Чуть покраснев, Гарри вернулся обратно и снова двинулся в противоположный конец класса, пристально вглядываясь в огромные ступни, словно это могло ему помочь двигаться тихо.

— Плохо! — закричала миссис Доусон, стоило ему сделать пару шагов. — Что за неуклюжий мальчишка. А ну опять все заново!

Гарри снова вернулся на исходную позицию. Когда он приступил к упражнению в третий раз, на лбу мальчика выступили капельки пота. Теперь, то и дело нервно поглядывая на миссис Доусон, он решил пересечь аудиторию на цыпочках. На половине дороги Наставница открыла рот, будто бы собираясь что-то сказать. Глаза Гарри широко распахнулись от ужаса, что его сейчас снова будут ругать, и мальчик потерял равновесие, покачнулся, схватился за парту и вместе с ней повалился на пол. Миссис Доусон вскочила.

— Вставай! — взвизгнула она. — Вставай, бестолочь неуклюжая!

Гарри поднялся на ноги и принялся многословно извиняться, но миссис Доусон ничего не желала слышать. Она рывком заставила его выставить руки, положила их ладонями на стол, а потом, взявшись за палку, которую всегда носила с собой, со свистом опустила ее на пальцы мальчика.

— Бестолочь! — кричала она. — Я тебя научу правильно ходить. А ну все заново!

Побледнев от потрясения и боли, Гарри в третий раз вернулся туда, где в ожидании своей очереди стояли остальные ученики. Один из пальцев мальчика изгибался под неправильным углом. Нетвердой походкой несчастный в четвертый раз приступил к упражнению. Преодолев четверть пути, он снова споткнулся и сжался всем телом, ожидая неизбежного наказания.

— Сегодня остаешься без ужина. Будешь тренироваться всю ночь, — вынесла приговор миссис Доусон, с презрением посмотрев на него. — Если же ты к утру перед завтраком не научишься тихо ходить, значит, завтра вовсе останешься без еды и снова будешь тренироваться всю ночь, покуда сможешь выполнить упражнение как надо. Ты меня понял?

Гарри кивнул и поплелся туда, где стояли Анна, Шейла и Таня. Уставившись взглядом в пол, он стал баюкать ноющую руку. Наступил черед Чарли.

— Она сорвалась на тебя потому, что сегодня не было Питера, — прошептал Чарли на ухо Гарри через несколько мгновений после того, как успешно пересек аудиторию. Потом многозначительно посмотрел на Анну. — Питер и за это тоже заплатит.

Анна взглянула на него, потом отвела взгляд в сторону. Ей было все равно. У нее всегда имелось одно-единственное желание — стать Ценной Помощницей. Теперь она приняла решение — ни о чем другом она думать не будет. Пусть даже у нее слегка трясутся губы, пусть ее вдруг охватил страх, неуверенность и ощущение того, что она словно погружается в пучину, — плевать — это все пройдет. Иначе в Грейндж-Холле и быть не может. Ведь об этом заботилась миссис Принсент.

Весь остаток дня Анна старалась учиться и трудиться со всей возможной прилежностью, так чтобы миссис Принсент могла ею гордиться. Девушка натерла пол в своей спальне, а заодно и в коридоре. Она специально пришла в столовую пораньше, чтобы помочь приготовить ужин, и не стала упрямиться, когда ей поручили заняться мясом. Хотя она была Старостой и имела полное право перепоручить возню с мясом кому-нибудь помладше. Такую работу никак нельзя было назвать почетной, тем более что кухонные ножи были такими тупыми, что скорее рвали, чем резали мясо. Особенно трудно приходилось с кусками, содержащими хрящи, то есть почти со всеми. Мясо полагалось Лишним раз в неделю. Это были обрезки, поставлявшиеся ближайшим супермаркетом, в котором Правоимущие покупали себе еду. Вместо того чтобы упрямиться, Анна безропотно отделила мясо от костей, по возможности аккуратно его нарезав. Все это время она тренировалась в искусстве оставаться незамеченной, поэтому не поднимала глаз, а ступать старалась как можно более тихо. Все это время девушка не давала себе отвлекаться от работы, повторяя Вечернюю Клятву:

Вечернюю Клятву произносили каждый вечер перед отходом ко сну. Миссис Принсент говорила, что Клятва напоминает Лишним о Месте, которое они занимают. Не то чтобы у Лишних была в жизни цель — нет, ведь такое предположение могло подтолкнуть к выводу, что у существования Лишних есть смысл, тогда как никакого смысла не было. Клятва помогала понять, что им надо сделать в жизни, чтобы отплатить долг Матери-Природе и Государству, которое проявляло заботу, вместо того чтобы просто-напросто отправить их восвояси.

Всю жизнь до Анны никак не мог дойти смысл слов миссис Принсент. Куда именно «восвояси» могло отправить их Государство? Однако девушка сочла за лучшее не уточнять, опасаясь, что миссис Принсент решит ей это продемонстрировать.

Она нахмурилась и встала, собираясь опустить нарезанное мясо в кастрюлю.

Вдруг она почувствовала, как сзади кто-то подошел. Резко обернувшись, она увидела лицо Чарли, стоявшего всего в футе от нее. Лишний Чарли тоже являлся Старостой, однако в отличие от Анны, которая опиралась на силу слов, веру в правила и пламенные речи о дружбе с миссис Принсент, Чарли боялись и слушались из страха физической расправы. В свои пятнадцать лет он не выделялся особо высоким ростом, но это компенсировалось плотным телосложением — благодаря отчасти мышцам, данным природой, отчасти тому, что он постоянно отбирал еду у других мальчиков, которые с готовностью расставались с похлебкой и хлебом, стараясь не обращать внимания на ноющие, бурчащие желудки, поскольку в противном случае их ждало нечто куда страшнее голодных мук. Чарли мог истязать жертву, пока у несчастного не начиналось недержание, мог придумывать такие жуткие наказания, что заключение в карцер представлялось избавлением.

Сегодня лицо у Чарли было припухшим, что Анна заметила еще на уроке этики, не придав этому большого значения. У Лишних постоянно появлялись на теле свежие кровоподтеки и порезы, являвшиеся следами игр, наказаний и драк. Никто не спрашивал, почему у тебя на щеке ссадина или отчего на руку наложена самодельная повязка. За исключением самых серьезных случаев никто не обращался за помощью — да это было и бесполезно. За все время пребывания Анны в Грейндж-Холле врача вызывали дважды: один раз мальчик во время игры в нескольких местах сломал ногу, а в другой раз у новичка начался жар. Лишние боялись болезней как огня. Препарата Долголетия они не принимали и поэтому могли подхватить любой вирус, любой недуг, однако мало кто сознавался в дурном самочувствии, предпочитая терпеть до последнего. Миссис Принсент не раз и не два вполне ясно объявляла, что болезнь является одним из признаков слабости. Болезнь наводила на мысль, что Матушка-Природа считает, что от тебя не будет никакого проку и хочет «побыстрей избавиться от обузы».

Именно это и произошло с одной девочкой-новичком. Она подхватила какую-то странную хворь и, в конце концов, умерла. «Плохая наследственность, — пояснила миссис Принсент Анне несколько недель спустя. — Так будет лучше».

Анна кинула на Чарли быстрый взгляд. У него была разбита губа, а левый глаз заплыл до такой степени, что почти перестал быть виден. В некотором волнении девушке подумалось, что теперь, как это ни странно, побитый Чарли выглядел еще более грозно, чем прежде.

— Теперь, если вдруг мясо окажется испорченным, я буду знать, кого винить, — осклабился он.

— Чего тебе надо, Лишний Чарли? — сощурилась Анна. — Тебе нельзя на кухню. — Ей потребовалось титаническое усилие, чтобы не съежиться от одного только его вида.

Она повернулась к кастрюле и снова стала кидать в нее мясо. Она чувствовала, как Чарли сверлит ее взглядом, и от этого становилось не по себе.