— Точно, смертельно ядовитая. Бегемота убивает одним укусом. Я-то все время настороже. Если увидишь, как что-нибудь шевелится, кричи.
— Спасибо, — сказал Лунарди, утыкаясь глазами в землю.
Некоторое время мы шли молча.
— На самом деле она не ядовитая, — выдавил я, чувствуя себя отвратительно. — Но она действительно прыгает. Ну и напугала же она меня, скажу я тебе.
Он рассмеялся. Мы опять пошли молча. Он сверялся с компасом. В этих своих похрустывающих брюках и рубашке цвета хаки он выглядел как какой-нибудь лихой исследователь джунглей, сошедший с киноэкрана.
— А здорово, правда? — спросил он радостно. — Такое приключение.
— Немножко чересчур, — отозвался я. — Обычно мы не нарываемся на пиратов и кораблекрушения в каждом полете. Не стоит привыкать к этому.
— Нет, конечно. — Он хихикнул. Помолчал минуту и потом сказал: — А знаешь, ты счастливый.
Я уставился на него одновременно возмущенно и удивленно:
— Почему это?
— Потому что любишь то, чем занимаешься. Я точно говорю. Всю жизнь ты хотел служить на дирижаблях, разве нет?
— Да.
— Я видел тебя на корабле — неважно, что ты делаешь, ты всегда кажешься довольным, словно делаешь нечто правильное. Моя беда в том, что я не могу понять, что же правильно для меня.
— Тебе и не нужно, — вылетело у меня, прежде чем я смог удержаться.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что ты богат, — ответил я. — Ты вообще можешь поступать как захочешь.
Он, казалось, был удивлен.
— Не могу. Отец ожидает, что я стану помогать ему вести семейный бизнес. Это совсем не то, чего я хочу. У меня нет к этому ни малейшего интереса. И таланта тоже. Вообще не уверен, есть ли у меня талант хоть к чему-нибудь. Отец сильно недоволен. Говорит, я ничем не занимаюсь всерьез. Вот он и решил пристроить меня к чему-нибудь сам.
— Так ты что, не хотел идти в Воздушную Академию? — Сам я отдал бы полжизни за это.
Брюс помотал головой:
— Мы с отцом заключили сделку. Я буду учиться в Академии и два года проведу на корабле, а потом, если захочу, он позволит мне попробовать заняться чем-нибудь другим на мое усмотрение. Если он это одобрит, разумеется.
— А чем бы ты занялся?
— В том-то и дело, что пока не знаю. Меня интересует множество вещей, но всегда ненадолго. Но у меня ни к чему нет настоящей страсти. Поэтому я и думаю, что ты очень счастливый. Ты-то уже знаешь.
Я фыркнул. Не такой я счастливый, как ему кажется.
— Знаешь, мне ведь рассказали, что произошло, — сказал он. — Я имею в виду, что я занял твое место. Ты, наверное, должен считать это воровством. И ты прав. Ты заслужил это место. Извини.
— Это не твоя вина, — неловко сказал я.
— Я бы поменял корабль, если бы мог, — продолжал он, — и ушел с твоей дороги, но отец заставил меня подписать двухгодичный контракт с «Авророй». Даже если я просто сменю корабль, он сочтет, что я сбежал, и не даст мне шанса попробовать себя в чем-нибудь другом. Я буду обречен работать на него и его компанию до конца жизни.
— Почему же ты не можешь просто уволиться и делать то, что хочешь?
— Я впаду в немилость. Он оставит меня без единого пенни, в этом я точно уверен.
— Зато ты мог бы идти собственным путем.