— Не-а. Название противное.
— Нам не названия надо смотреть, а искать место, где бы перекусить, — резонно заметила ей Крошка.
— Я не прочь чего-нибудь слопать, — призналась Мэй.
— Например?
— Полмедведя или целую корову, — захихикала Мэй.
Крошка тоже захихикала.
— Меня бы устроила и половина коровы, — сказала Крошка.
— Патни, — возвестила Мэй, прочитав очередной указатель.
— Что это за название, как ты думаешь? На индейское не похоже, — задумалась Крошка.
— Точно не индейское, — согласилась Мэй.
Вверх уходили три поворота на Браттлборо.
— А как насчет пиццы? — спросила Крошка.
В ответ Мэй почти правильно произнесла название городка.
— Вот это точно не индейское название, — заявила Крошка, и обе толстухи опять захихикали.
— Должна же быть в этом… Браттлборо какая-нибудь пиццерия, а? — задала риторический вопрос Мэй.
— Сейчас увидим, — сказала Крошка.
Первый поворот они проскочили, и она свернула во второй. Вскоре их машина уже катилась по Мейн-стрит.
— «Книжный подвал», — прочитала Мэй, когда они медленно ехали мимо книжного магазина.
У светофора они затормозили. Дальше улица шла вниз, и им отчетливо был виден кинотеатр «Лэтчис» с его афишей. Тетки поморщились: здесь шли прошлогодние фильмы с Сильвестром Сталлоне — «Рокки III» и «Первая кровь».
— А я эти фильмы уже видела, — похвасталась Крошка.
— Со мной, между прочим, — напомнила ей Мэй.
Крошка могла себе позволить глазеть на вывески и афиши, только когда машина стояла у светофора. Вести машину и одновременно крутить головой по сторонам она не умела. Если бы не Мэй — ее голодная пассажирка и усердная читательница указателей, вывесок и прочего, они бы проскочили «Авеллино». Мэй споткнулась на названии, но сумела выговорить остальное:
— Итальянская еда.
— Где? — спросила ее Крошка, потому что они уже проехали это место.
— Только что проехали. Остановись где-нибудь. Там точно было написано: «Итальянская еда».
Они встали на стоянке местного супермаркета, и только сейчас до Крошки дошло, какую водительскую оплошность она совершила.
— Теперь пешком потащимся, — пробрюзжала она Мэй.
Крошка и в лучшие годы не любила ходить пешком. А с недавних пор у нее на правой ноге разрослась косточка, из-за чего она прихрамывала. Ей вдруг вспомнился Стряпун с его хромотой. (Так что повар уже мелькал на задворках сознания этих двух старых задниц, а разговор про индейские названия напомнил им давние времена, когда они жили в Извилистом.)
— Я бы ради пиццы и милю прошла, — призналась подруге Мэй. — Нет, милю только ради двух.
— Таких, как когда-то Стряпун делал, — подхватила Крошка, не догадываясь, как они близки к желанной цели.