Последняя ночь на Извилистой реке: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дэнни с нею согласился, еще не вполне понимая, что вскоре ему понадобится больше уединения от отца и Кармеллы. Как-никак он был уже почти подростком. Эта квартира не очень-то годилась для жизни втроем. Помимо отсутствия горячей воды туалет здесь был совсем крохотной клетушкой, куда едва вмещался унитаз и маленькая раковина. Двери не было, ее заменяла занавеска. Вскоре они переберутся на другую квартиру — ненамного просторнее этой и не обеспечивающей Дэнни достаточно уединенности, но с горячей водой. Их новое жилье опять будет в доме без лифта, на Уэсли-плейс — переулке, что шел параллельно улице, где находилось «Caffè Vittoria». Две спальни, нормальных размеров ванная комната с ванной и душем и кухня, где вокруг стола помещалось шесть стульев.

Но и здесь спальни располагались рядом. Просторное жилье, какое было у них на втором этаже столовой, в Норт-Энде стоило непозволительно дорого. А Дэнни уже достаточно вырос, чтобы по звукам за стеной понимать, чем занимаются отец с Кармеллой (хотя те и старались не очень шуметь во время своих любовных утех). Как-никак он не только слышал, но и видел, как это происходило у отца и Индианки Джейн.

Итак, повар, Кармелла и Дэнни (который все яснее осознавал свою роль суррогатного Эйнджела) обрели вполне сносное жилье, однако время двигалось вперед, и мальчик взрослел. Вскоре между ним и отцом появится некоторое расстояние. Кроме того, еще одна проблема создавала кучу неудобств для взрослеющего Дэнни.

Его все сильнее донимали сексуальные желания. Их пробудила Джейн, потом Пам Норма Шесть. А теперь подросток ничего не мог поделать с новым желанием: ему отчаянно хотелось

Кармеллу дель Пополо — отцовскую «заменительницу индианки», как называл ее Кетчум. Кармелла волновала его сильнее, чем собственная уединенность.

«Тебе нужно от них уехать», — не раз писал ему Кетчум, хотя Дэнни нравилась жизнь в Норт-Энде. По сути, он даже любил эту жизнь, особенно когда сравнивал ее с прежней жизнью в Извилистом и, конечно же, когда сравнивал «Микки» со школой в Париже.

В школе имени Микеланджело были весьма невысокого мнения об образовании, полученном Дэнни Бачагалупо вместе с остальными оболтусами в школе на реке Филипс-Брук («этими оторвами из Западного Даммера», как называл их Кетчум). Руководство «Микки» перевело мальчишку классом ниже, в результате чего он оказался на год старше большинства одноклассников. Однако к седьмому классу, когда будущий писатель впервые поделился с мистером Лири — учителем английского языка — замыслом Кетчума об Эксетере, старый ирландец уже считал его одним из лучших своих учеников. А к восьмому классу Дэнни стал настоящим любимцем мистера Лири.

Несколько бывших учеников старого ирландца учились в Бостонской латинской школе[61]. Еще несколько поступили в Латинскую школу Роксбери[62], которую мистер Лири считал «англо-снобистской». Двое ребят учились в Милтоне[63], один — в Эндовере[64], а вот в Эксетере — никого. Академия Филипса находилась слишком далеко от Бостона, гораздо дальше других хороших школ. Мистер Лири знал: Эксетер — очень хорошая школа. И если Дэниела Бачагалупо туда примут, у мистера Лири будут все основания гордиться им и собою.

Большинство семиклассников и восьмиклассников в «Микки» издевались над мистером Лири. Дэнни никогда не принимал в этом участия, поскольку насмешки и другие, более жестокие виды издевательства живо напоминали ему нравы его парижской школы.

Лицо мистера Лири было красным от постоянных возлияний. Нос картошкой словно напоминал об основной еде его соотечественников. Над ушами торчали всклокоченные завитки седых волос, похожие на мех. Остальная часть головы учителя английского языка была совершенно лысой, с заметной вмятиной на макушке. Всем своим ученикам он обязательно говорил:

— В детстве я получил удар по голове полным изданием словаря, отчего, несомненно, приобрел неиссякаемую любовь к словам.

В своей фамилии мистер Лири отбросил типичную ирландскую приставку О', за что ученики называли его «О». В отсутствие старого учителя эти скверно воспитанные мальчишки покрывали классную доску множеством «О». Но вслух называть его так они не решались.

Дэнни не понимал, почему это столь задевает бывшего мистера О'Лири, и не считал отбрасывание какой-то там приставки чем-то особым и заслуживающим внимания. (Разве Эйнджел Поуп не переделал на американский манер и имя, и фамилию? Почему эти итальянские сорванцы думают, что только ирландцы стремятся избавиться от этнической принадлежности?)

Но мистера Лири восхищало в Дэниеле Бачагалупо не только примерное поведение. Главной причиной его симпатии к мальчику стало то, что Дэнни любил писать и писал постоянно. Ни в седьмом, ни в восьмом классах «Микки» такого ученика еще не было. Мальчик казался одержимым писательством или, по крайней мере, свихнувшимся на этом занятии.

Написанное юным сочинителем часто заставляло мистера Лири вздыхать и хвататься за лысую голову. Сюжеты рассказов были надуманны или откуда-то заимствованы, изобиловали жестокостями и множеством сексуальных эпизодов, совершенно дико выглядевших в творчестве подростка. Однако все это было написано добротным, ясным языком. Мальчишка обладал даром прирожденного рассказчика. Мистеру Лири хотелось лишь помочь ему усовершенствовать грамматику и всю остальную механику письма. А в Эксетере, как слышал старый ирландец, очень щепетильно относятся к грамматике. Там из юных голов выбивают всякие мысли о вдохновении, делая писательство повседневным ремеслом. Учащиеся Эксетера обязаны каждый день о чем-нибудь писать.

Составляя письмо в приемную комиссию Эксетера, мистер Лири умолчал о темах рассказов Дэнни. В Академии Филипса не слишком-то поощряли литературное творчество: там главным было умение четко и ясно излагать свои мысли на уровне сочинения, а не сочинительства. Письмо мистера Лири начиналось с краткого рассказа о школе имени Микеланджело, где учится этот одаренный мальчик. Она находится в районе Бостона, населенном преимущественно италоамериканцами. (Мистер Лири предусмотрительно не употребил слово «иммигранты», хотя весь смысл его фразы намекал на это.) Старый учитель желал, чтобы в Эксетере знали: эти люди склонны к лени и преувеличениям. Но Дэниел Бачагалупо был «не похож на остальных».

Послушать этих итальянцев (мысленно рассуждал мистер Лири) — так едва ли не все они плыли сюда в вонючих трюмах, кишащих крысами; едва ли не все они — сироты или выходцы из громадных семей, решившие избавить родных от лишнего рта. И конечно же, все они ступали на американскую землю с несколькими жалкими лирами в кармане. И хотя многие юные итальянки очень симпатичны и грациозны, в дальнейшем они превращаются в безнадежно толстых женщин из-за своей любви к макаронам и необузданных аппетитов. В число последних, как подозревал мистер Лири, входило не только чревоугодие. По правде говоря, эти итальянцы не столь изобретательны и трудолюбивы, как иммигранты ранней волны — ирландцы. Разумеется, мистер Лири не стал писать такое приемной комиссии Эксетера, однако изрядное количество его предвзятых суждений легко читалось между строк вместе с восхвалениями таланта и характера Дэниела Бачагалупо и перечислением «трудностей», с которыми мальчик ежедневно вынужден сталкиваться дома.

Матери у мальчика нет. Его воспитывает отец, которого мистер Лири назвал «весьма нелюдимым поваром». Этот повар живет с женщиной, пережившей «множество трагедий». Словом, если и есть достойный кандидат на обучение в Эксетере за счет Академии, его имя — Дэниел Бачагалупо! Мистер Лири считал свое письмо составленным тонко и умно. Из письма явствовало: скромный учитель английского языка понимает, что уже ничем не может способствовать дальнейшему развитию юного дарования. Но он хотел, чтобы то же самое поняли и в Эксетере. Он живописал бостонский Норт-Энд как место, откуда Дэнни нужно спасать. Мистеру Лири хотелось, чтобы кто-нибудь из приемной комиссии Эксетера побывал в школе имени Микеланджело (даже если этот представитель увидит, каким унижениям подвергается там автор письма). Если человек, ведающий стипендиями, увидит Дэниела Бачагалупо среди его дурно воспитанных одноклассников и, что не менее важно, увидит мальчика в итальянском ресторанчике, где работают отец, несчастная вдова и где подрабатывает и сам Дэнни, будет ясно, каких усилий стоит мальчику тянуться к знаниям. Да, он не сдается. Впрочем, Дэнни не сдался бы и в любом другом месте, не только в Норт-Энде, но об этом мистер Лири умолчал. Он и так сказал достаточно.

Письмо старого ирландца принесло желаемый результат. Должно быть, кто-то в приемной комиссии Эксетера подумал: «Надо бы взглянуть на этого типа» (то есть на мистера Лири с его избытком субъективных суждений). Письмо переходило из рук в руки. Возможно, его прочло руководство Эксетера и среди них тот, кто ведает стипендиями (и на кого прежде всего рассчитывал мистер Лири).

Об очень многом старый ирландец умолчал. К чему людям из Эксетера знать о неистовом воображении этого мальчишки? И откуда только все это появляется в его голове? Взять хотя бы тот рассказ. Что там произошло с отцом? На него напал медведь и изувечил, навсегда оставив хромым (медведь обглодал ему ногу). Однако храбрый отец не растерялся и, превозмогая боль, сумел отделать зверя тяжелой сковородой! Этот же калека потерял жену, когда в их поселке устроили танцы на причале. Танцевали кадриль, и вдруг причал под танцорами обломился, и они все утонули. Уцелел лишь хромоногий отец, поскольку он не танцевал. Если мистер Лири правильно запомнил содержание рассказа, хромоножка смотрел на танцующих с берега. Странное произведение (если не сказать — дикое), но написано хорошо. Даже очень хорошо.

У выдуманной семьи был друг, пострадавший от мерзавца полицейского. Кажется, не лесоруб. Во всяком случае, мистер Лири в этом сомневался, ибо лесоруб был выведен в рассказе как большой любитель чтения. А этого друга коп отделал так, что он разучился читать! А женщины в рассказах Дэниела Бачагалупо! «Господи помилуй», — думал мистер Лири.

Дэнни писал про индианку из какого-то местного племени. Она была выведена в том же рассказе, где говорилось про хромого отца, наблюдавшего с берега за танцующими на причале. Дело происходило в глуши северной части Нью-Гэмпшира, в поселке с танцевальным залом, где почему-то никто не танцевал. «Ну и в чем же тут соль?» — думал мистер Лири, читая рассказ. «Соли» он не обнаружил, однако рассказ, как всегда, был написан очень хорошим языком. Из рассказа учитель английского узнал, что индианка весила не то триста, не то четыреста фунтов и у нее были необычайно длинные волосы, свисавшие чуть ли не до пят. Эти волосы и заставили мальчика, выросшего в глуши, а потому немного заторможенного (мальчик был сыном хромого человека), принять индианку за… медведя. Услышав странные звуки, мальчишка решил, что медведь вернулся, дабы окончательно расправиться с его отцом. На самом же деле хромой мужчина занимался сексом с индианкой, и та находилась сверху. (Здесь мистеру Лири пришлось напрячь все свое воображение, представив грузную индианку, возвышающуюся над худеньким хромоногим мужчиной.)

— Я так понимаю, индианка занимала главенствующее положение? — спросил мистер Лири.

— Нет, она просто была сверху, — недоуменно взглянув на учителя, ответил Дэнни Бачагалупо.

Мальчик вовсе не был развращенным. Его писательский гений проходил период становления, а сам он не всегда толком понимал, о чем пишет.

Меж тем участь грузной индианки была ужасной. Заторможенный мальчик убил ее, ударив той самой сковородкой, которой его отец отбивался от медведя! Особенно удалось юному Бачагалупо описание событий, последовавших за трагической случайностью: умиротворенная поза, в какой лежало обнаженное тело мертвой женщины, поспешность отца, прикрывшего подушкой срамное место. Возможно, он хотел уберечь сына от дальнейшего недопонимания случившегося. Однако заторможенный мальчик и так увидел гораздо больше, чем смог выдержать его ограниченный разум. Годами его будет преследовать зрелище огромных грудей индианки, безжизненно застрявших в ее подмышках. «Но как Дэнни удалось выдумать такие подробности?» — терзался догадками мистер Лири. (Впоследствии и его будут преследовать мысленные картины голой мертвой индианки.)

Но зачем говорить руководству Эксетера о столь сомнительных элементах воображения Дэнни, от которых даже мистеру Лири делалось не по себе? Все эти крайности — следствия переходного возраста. Когда юный писатель повзрослеет, его уже не будут притягивать такие персонажи. Например, женщина, щеголявшая в мужской фланелевой рубашке и без лифчика. В рассказе Дэнни она выпила целых шесть бутылок пива, а затем изнасиловала заторможенного мальчишку! К чему в Эксетере знать о ней? (Мистер Лири и сам был бы не прочь отделаться от этого персонажа.) Или другая женщина, что жила на Чартер-стрит, близ кладбища Коппс-Хилл, в доме без горячей воды. Как помнилось мистеру Лири, у нее тоже была большая красивая грудь. Эта женщина фигурировала в другом рассказе Дэнни, и там он называл ее мачехой заторможенного мальчика. Но здесь он уже не наделял своего героя эпитетом «заторможенный». (В новом рассказе мальчик был «слегка свихнутым».)

Увечному отцу героя снились будоражащие сны о медведе и убитой индианке. Учитывая сладострастные наклонности мачехи «слегка свихнутого» мальчика, мистер Лири подозревал, что отец испытывал сверхъестественную тягу к толстым женщинам с выдающимися формами. Учитель вполне допускал, что юного писателя и самого тянет к таким женщинам. (Что еще более странно, мистер Лири и у себя начал ощущать нежелательный интерес к пышногрудым толстухам.)

Мачеха из рассказа была итальянкой, и это сразу же пробудило превратные мнения старого ирландца. Он тут же стал искать в ее характере признаки лени и излишеств и (к своему громадному удовольствию) убедился, что нашел замечательный пример вышеупомянутых «необузданных аппетитов», в чем мистер Лири уже давно винил итальянских женщин. Толстая итальянка из рассказа Дэнни была ненасытной по части купаний.

Главное место на ее скромных размеров кухне занимала громадная ванна. Поскольку в квартире была лишь холодная вода, итальянка грела ее на газовой плите в четырех больших кастрюлях, в каких итальянцы обычно варят макароны. Горелки под кастрюлями почти никогда не выключались. Столь частые омовения мачехи сильно будоражили ее эмоционально неустойчивого пасынка. Дверь его комнаты выходила прямо в кухню, и мальчишка, будучи не в силах лишь слушать бульканье воды и фырканье мачехи, провертел в двери дырочку.

[61] Одна из старейших школ Америки, основана в 1635 г. Сейчас там обучаются свыше 2000 учащихся. До 1972 г. оставалась исключительно мужской школой.

[62] Школа основана в 1645 г. в Роскбери, тогда самостоятельном городе, а ныне — пригороде Бостона.

[63] Частная школа-интернат в городе Милтон (округ Норфолк, штат Массачусетс). Основана в 1798 г.

[64] Теологическая школа в г. Ньютоне (пригород Бостона). Основана в 1807 г.