Кухня находилась в плачевном состоянии, и это был тот случай, когда иносказательное выражение превратилось в буквальное. Плакали все, даже уборщик столов и мойщик посуды. Селест распласталась на полу, а Лоретта стояла возле нее на коленях.
— Перестань на меня кричать! — орал в телефонную трубку повар. — Знал бы, что ты начнешь мне морали читать, не звонил бы тебе!
(Дэнни понял, что отец разговаривает с Кетчумом.)
— Грег, посетителям нет дела до наших бед, — обратился к молодому повару Дэнни. — В зале — четырнадцать человек. Скажи, что им передать, и я передам.
Слезы молодого повара капали в кастрюлю с винным соусом и на блюдо с накрошенным розмарином.
— Твой отец сказал, что «Авеллино» настал конец, — всхлипывал Грег. — Он сказал: это его последний вечер в ресторане. Он выставит «Авеллино» на продажу, но, пока заведение не купят, мы можем сами вести дела, если сумеем.
— Грег, мы что, умеем управлять рестораном? — выкрикнула Селест.
— А я и не говорил, что умеем, — огрызнулся молодой повар.
— Для начала, пошлем «Ред сокс» подальше, — сказал Дэнни, покрутив ручку приемника. — Если вы все в истерике, пусть лучше в зале слышат музыку, чем ваши стенания.
— Кетчум, да я наизусть помню все твои слова! Ну сколько можно повторять, что Вермонт слишком близко от Нью-Гэмпшира? — продолжал кричать в трубку повар. — Ты можешь дать какой-нибудь дельный совет?
— Грег, я должен что-то сказать посетителям, — напомнил всхлипывающему парню Дэнни.
— Скажи им, пусть закажут что-нибудь попроще, — выдавил из себя Грег.
— Лучше скажи им, чтобы шли по домам, — предложила Лоретта.
— Нет, пусть остаются! — уже со злостью в голосе возразил помощник повара. — Мы их обслужим.
— Не будь дураком, Грег, — сквозь рыдания сказала ему Селест.
Дэнни вернулся в зал. Компания из восьми человек о чем-то спорила. Скорее всего, о том, уходить или оставаться. Три супружеские пары, кажется, смирились со своей участью и были готовы ждать.
— Уважаемые посетители! — сказал им Дэнни. — У нас на кухне возникло нечто вроде кризиса. Я не шучу. Непредвиденная ситуация. Мы не имеем права злоупотреблять вашим временем, поэтому я предлагаю вам либо уйти, либо заказать что-нибудь попроще. Пиццу или макаронное блюдо. Кстати, у нас есть превосходный сатай из говядины. И кальмары.
Дэнни подошел к винной полке и взял две бутылки достаточно дорогого красного вина. Сам он перестал пить шестнадцать лет назад, когда еще был Дэниелом Бачагалупо, но писатель не забыл марки хороших вин.
— Вино за счет ресторана, — объявил Дэнни, подав ожидающим и бокалы.
За штопором придется сходить на кухню и взять его у Селест или Лоретты. Кто-то из посетителей робко попросил пива.
— Сейчас будет. С пивом у нас проблем нет, — улыбнулся Дэнни. — Я бы посоветовал вам «Моретти»[171].
Селест он застал уже на ногах, но в зал с таким лицом лучше было не выходить. Лоретта выглядела более или менее успокоившейся.
— Одну бутылку «Моретти» на столик для восьмерых. Остальным я выставил вино. Запиши на мой счет, — сказал он Лоретте. — Пробки открыть сумеешь?
— Постараюсь, — шмыгнула носом Лоретта.
— Я тоже могу работать, — неуверенно сказала Селест.
— Дэнни, оторви своего отца от телефона, пока с ним не случился сердечный приступ, — сказал писателю Грег.
— Я не собираюсь снова менять свое имя! — кричал в трубку повар. — Я не хочу уезжать из своей страны! Слышишь, Кетчум? Почему это я должен убираться из Штатов?
— Пап, дай я с ним поговорю.
Дэнни поцеловал отца в лоб и забрал у него трубку.
— Привет, Кетчум, — начал он.
[171] Пиво итальянского пивоваренного завода «Bira Moretti», основанного еще в 1859 г. В 1996 г. завод стал частью концерна «Heineken International».