– Спокойно, мистер Джонс, – сказала Аллен, когда Чарли завизжал, тоже уставившись на мясо.
Това с трудом подавила позыв к рвоте. С губ Чарли стекало что-то густое и липкое – то ли какие-то выделения свиньи, то ли его собственная слюна, непонятно.
– Паниковать абсолютно не из-за чего, – заверила доктор Аллен. Слова торопливо срывались с ее губ. Подхватив голову свиньи, зиявшую разрезом, сквозь который были видны копошившиеся внутри черви, она передала ее коллегам.
Това увидела волочащиеся за языком волокна. Кровь на свиных зубах.
– Что вы будете с ней делать? – крикнула она.
– Проведем тесты, – ответила Аллен. – Не могли бы вы вести себя потише? Я разговариваю с мистером Джонсом. Мистер Джонс, очевидно, с этой головой что-то пошло не так, но вы можете быть уверены, что это не грозит вам ничем серьезным. Я, конечно, понимаю, что все это очень неприятно…
На подбородке Чарли краснела маленькая ранка, окруженная шишечками, похожими на пустулы. Он, тяжело дыша, осторожно ощупывал их кончиками пальцев.
– Давайте мы вас умоем, – продолжала Аллен. – Надо сказать, это большая редкость, что процесс разложения начался так скоро. – Она повела его к раковине на высокой ножке. – Вот, помойтесь хорошенько, – сказала она ему. – С мылом, а когда закончите, обработайте подбородок вот этим гелем, а я пока расскажу вам, что мы с вами сделаем. Главное, не волнуйтесь. Я назначу вам очень простое и недлительное лечение. Как я уже говорила, ни у кого не было ни малейших поводов предполагать, что нечто подобное может случиться так скоро.
– Да кому сейчас какая, на фиг, разница? – выкрикнула Това.
Доктор Аллен повернулась к ней и рявкнула, чтобы она заткнулась, и Това, которая совсем не ожидала такой реакции, действительно притихла.
Год выдался нехороший. Позже Чарли и Това узнали, что в ту ночь было еще четыре подобных случая. Пострадали носители голов крокодила, коровы, гориллы и одного из двух гиппопотамов. Все четыре черепа – а в последнем случае только передняя часть – оказались заражены черными кровососущими организмами, похожими на червей.
В других случаях участники праздника носили на себе головы дольше, чем предписывал сценарий. Но Чарли, как все считали, повезло. Его команда проявила осторожность.
Всех пострадавших определили под присмотр доктора Аллен и ее коллег.
– Да все в порядке, – сказал Чарли. После праздника прошло уже три дня, и они с Товой зашли пообедать в «Пицца Экспресс» рядом с его домом. В ожидании заказа он катал шарики из мякиша чесночного хлеба. – Просто она любит повыпендриваться, вот и все. Но другие двое сказали мне, что если кто и разбирается в подобных вещах, так это она.
– Откуда тебе знать, что они не врут? – спросила Това. – Что там с тобой делают? Выглядишь ты паршиво, приятель.
Вокруг глаз Чарли залегли складки, сгустились тени. Кожа была нездоровой, раздраженной. Никаких отверстий там, где сквозь нее проникали крохотные щупальца, не осталось, даже почти все корочки сошли, но у его лица в целом был такой вид, словно его кожа вдруг стала ему на несколько размеров больше и повисла на нем мешком. Он часто моргал, казался рассеянным. Лицо болело.
– Мне дали таблетки, сказали принимать месяц. – Он отвел взгляд. – Я хожу туда каждый день, мы все ходим…
– Правда?
– Да, нам так велели. Она взвешивает меня, спрашивает, что я ем. А еще, мне кажется, они экспериментируют с головами, потому что их держат во льду. Нас всех просили рассказать о том, что мы чувствовали.
– Они что… Чарли, они заставляли тебя снова надевать эту штуку?
– Что значит – заставляли? Ничего они не могут заставить меня сделать.
– Ну, все-таки?
– Проводятся тесты, – сказал он. – Исследования…
– Да ты хотя бы знаешь, как это дико – то, что ты говоришь? – перебила его Това и, не дав ему ответить, продолжила: – А другие головы ты тоже наденешь?
– Нет. – Он почти кричал. – Господи, ты что, чокнулась?
– Скажи прямо: мне есть о чем беспокоиться? – спросила наконец Това.
– Нет. Не о чем. Ты смотрела про это в Интернете?
– Конечно, смотрела.
– Ну, тогда ты знаешь, что если лечение начать немедленно, то никаких серьезных последствий не будет.
Чарли проводил глазами двух женщин, идущих мимо окна ресторана, у которого они сидели за своим столиком. Одна из них вела на поводке большую собаку, даже слишком большую для Лондона.