Она была неподвижна, как восковая кукла.
Мужчины понесли тело Биргит к развалинам замка. Ник тихо плакал над ней.
– Мы хотели упокоить ее здесь, – сказал один из носильщиков. Он говорил без шотландского акцента. – Все шло хорошо. Мы никому, кажется, не мешали. Или мешали? Гады вы, зачем вы это сделали?
– Что – это? – воскликнул Ник. – Взорвали тут, что ли, все? Господи, да это не мы!
– Это правда, – подтвердила Анна. – Мы пришли сюда, чтобы разобраться.
– Тогда кто? Бомбардировщики? Она как раз была здесь вчера, когда они прилетели. Она часто тут бывала. Ходила общаться.
«С чем?» – чуть не вырвалось у Анны.
– Она уже возвращалась. Хотела рассказать нам, что делать дальше, как продолжать. Как распространить под землей слово, если мы сможем. Она знала, что ей… – Он умолк.
– Что ей недолго осталось, – подхватил его товарищ. – Рана была серьезная. Мы принесли ее сюда хоронить.
Солнце уже садилось, когда они положили тело Биргит на самую высокую точку горы из щебня. Ник сидел рядом с ней и что-то шептал, солдаты не возражали.
– Кем он, провал его возьми, себя воображает? – тихо спросил один из них.
– Он ее парень, – сказала Анна. – Был раньше.
– И поэтому он думает, что ему сейчас хуже, чем нам?
– Вряд ли он вообще сейчас о чем-нибудь думает, – ответила она. – Что вы собираетесь с нами делать?
Она положила ладонь на лоб Гомеса. По его лицу прошла судорога.
Они явно не знали.
– Мы подумаем, – ответил один. Их тени тянулись через весь берег, точно хотели достать до воды.
Когда погасли последние солнечные лучи, Ник отошел от тела Биргит к обломкам фундамента. Он наблюдал за тем, как ее последователи зажигают огни, готовясь к безмолвным похоронам.
Траншея окружила ее тело в один миг. Анна видела, как почва раздвинулась, и в ней образовался широкий круг с гладкими стенками. Его тоже заполнила черная вода. Анна нахмурилась: тело лежало куда выше ее уровня.
Она слышала, как тяжело, но уже без стонов, дышит Гомес. И шагнула к Биргит и ее рву.
Побежала. Пронеслась мимо солдата, который удивленно вскинул голову, еще прибавила шагу, оттолкнулась от края рва, перескочила на ту сторону и, не удержав равновесия, упала на камни лицом к телу.
– Отойди от нее! – Мужчины подняли винтовки.
– Нет, – крикнула Анна. – Я ничего ей не сделаю!
Она долго молча стояла над Биргит, а та лежала на импровизированном каменном катафалке, и ее белое платье как будто сияло в окружавшей ее сырости и черноте.
Смеркалось, и Анна, опустившись на колени, поднесла ухо к воде с внутренней стороны рва. И тут же почувствовала, как зашевелилась земля под ее коленями. Между ней и телом Биргит поднялись облачка пыли, и почва, сдавленно вздохнув, опустилась там, где под ней просела глина. Линия протянулась в серую пустоту сумерек.
Ник отвернулся и стал смотреть в темноту.
– Эй, – окликнула его Анна.
Она наблюдала процесс самосотворения нового рва – он шел быстрее, чем обычно, но все же не так стремительно, как возник посмертный ров Биргит. Земля, камни, корни растений – все растворялось у нее на глазах.
Это был Ник. Он молчал и не двигался, а его ров подползал ко рву Биргит. Когда они встретились, вода из одной траншеи стала переливаться в другую.
Анна знала о своем иммунитете. Она много работала с инфицированными, но сама оказалась в крепости в первый раз. Конечно, если этот крохотный, опоясанный водой пятачок земли можно назвать крепостью, подумала она, хотя, с другой стороны, если их становится два, то это уже кое-что.