— Да, да, дорогая моя… Еще поцелуй, и я ушел.
У меня кружилась голова. Чтобы немного прочистить мозги, затуманенные виски, я зашел в первый попавшийся кабачок и выпил несколько рюмок рома. Потом немного передохнул и просмотрел газету.
Спешить не имело смысла. Теперь уж я либо выкручусь, либо придется отсиживать тридцать суток в темном карцере, закованным в кандалы. Только я обязательно выкручусь! В газете было много немаловажных сообщений. Усилия генерала Рубана сохранить мир в долине Сенегала не привели ни к чему. Племена фонги и дальше отрицали, что им что-либо известно об экспедиции и об алмазных копях. Однако многое говорило против них. Особенно бежавший из плена капитан Мандер, именем которого удалось недавно воспользоваться одному мошеннику. Настоящий капитан бесследно исчез уже по дороге из Сенегала, но его дневник и карта с обозначенным на ней маршрутом экспедиции были отправлены по почте и ясно свидетельствуют о вине туземцев. Адмирал де Сюрен с присущей ему энергией приступил к организации карательной экспедиции. Генерал-лейтенант Рубан будет, по всей вероятности, переведен в Индокитай. Политика твердой руки, проводимая губернатором, восстановит авторитет колониальной армии, потерпевший ущерб от истории с сенегальскими алмазными копями. Куда девались копи? Куда девалась экспедиция, исчезнувшая без следа?
«При всем уважении к добрым намерениям и высоким идеалам генерала Рубана, который, вероятно, вскоре покинет свой пост в Африке, мы уверены, что более тверда политика маркиза де Сюрена скорее восстановит прежний авторитет Франции в ее колониях…»
Так писала газета.
Да, дело пахнет скорым смещением генерала Рубана. А после этого оно начнет отдавать запахом порохового дыма и крови, запахом, который и не нюхал господин журналист. Об этом думал я.
Ром прочистил мне мозги, и я направился к военной комендатуре. Было шесть часов утра.
— Мне нужен кто-нибудь из старших офицеров, — сказал я дежурному.
— Зачем?
— Если бы я с любым мог об этом толковать, мне бы и офицер не был нужен.
Дежурный, хоть и поворчал, но доложил обо мне.
Офицер с сонным видом застегнул китель и посмотрел на меня так, словно от всей души желал мне провалиться ко всем чертям.
— Ну, что у тебя?
— Разрешите обратиться, господин лейтенант!
— По какому делу?
— Меня хотели завербовать в шпионы.
В любой казарме можно увидеть плакаты:
ЕСЛИ ТЫ ЗАПОДОЗРИЛ ШПИОНАЖ, НЕМЕДЛЕННО СООБЩИ В ВОЕННУЮ КОМЕНДАТУРУ
— Рассказывай!
— Одна женщина пригласила меня к себе, назвалась графиней Ларошель и сказала, что если я сообщу ей сведения по делу об одном воинском преступлении, она заплатит мне…
— Погоди! Это не по моей части. Посиди в соседней комнате, пока я позвоню, куда следует…
Я уселся в соседней комнате. Вскоре офицер вышел ко мне.
— За мной!
Мы сели в машину, стоявшую у ворот. Офицер молчал, а я не решался задавать вопросы. Ехали мы уже минут пятнадцать.
Куда он везет меня? Мы выехали из центра Орана и мчались вдоль берега мимо платанов и кустов олеандров. Наконец мы остановились перед окруженным высокой решеткой, красным, похожим на крепость зданием.
У ворот стояли два часовых с винтовками.
— К майору Жуаку в отдел Д…
Я уже прослужил достаточно, чтобы знать, что это контрразведка.
Попасть сюда было не так-то просто. Даже офицеру. Мы стояли и ждали, пока один из часовых доложит о нас.
К нам вышел майор. Худой, с желтоватым лицом, светлыми глазами и узким ртом. Не знаю, почему, но мне пришла в голову мысль, что с этим человеком шутить опасно.