— Если у вас есть какие-то соображения, — проговорил тог смущенно, — можете высказать их господину советнику. Я не возражаю…
— Я бы в первую очередь допросил часового, с которым разговаривала миссис Вилльерс, и официанта.
Маркхейт щелкнул пальцами.
— Черт возьми, это он попал в точку. Как вы полагаете, капитан?
— Естественно, допросить этих двоих необходимо. Это мы сделали бы так или иначе. Пришлите сюда солдата и официанта, Седлинц. Хотя многого я от этих допросов не ожидаю.
Официант не сообщил ничего нового. Завтрак он подавал около девяти часов.
— Эта дама не показалась вам взволнованной или расстроенной?
Официант пожал плечами.
— Эта дама всегда была немножко нервной… На этот раз она выглядела как раз относительно спокойной. Читала газету, писала какое-то письмо…
— Вы не заметили: после завтрака она не возвращалась в холл?
— Нет. Разговаривала о чем-то с часовым, потом я ушел на кухню, а когда вернулся, ее уже не было.
— Спасибо. Вы можете быть свободны.
Пришел часовой, которого только что сменили с поста. Теперь до конца карантина и он стал пленником «Гранд-отеля».
— Когда вы сегодня стояли на посту, с вами беседовала какая-либо дама?
— Да. Нам дали приказ быть повежливее. Можно даже разговаривать, стоя на посту, если кто-нибудь из гостей заговорит с той стороны заграждения.
— О чем она говорила с вами?
— Спросила, сколько мне еще осталось стоять, и не приму ли я от нее небольшой подарок… Я ответил, что это запрещено, потому что так можно разнести заразу…
— Больше вы ее не видели?
— Нет.
— Можете быть свободны.
— Погодите-ка!
Это проговорил, подходя к солдату, инспектор Элдер.
— Слушай, братец, если ты сейчас же отдашь мне письмо, это обойдется тебе всего в два дня карцера. А если нет, я постараюсь, чтобы ты не миновал военного трибунала. Не забывай, что во время карантина действуют законы военного времени!
— Но… прошу прощения…
— Прекрати заикаться, а то хуже будет! — оборвал его Элдер. — Эта женщина пообещала заплатить тебе, если ты отправишь тайком ее письмо! Ты вчера уже так сделал, а это тяжелое…
— Неправда! Сегодня она в первый раз попросила…
— Давай сюда письмо, тогда, может, и выйдешь сухим из воды!
Побелевший как мел часовой вытащил из кармана конверт.
— Что она тебе наговорила? — продолжал инспектор.
— Что… даст мне сто гульденов… если я отправлю письмо… Я не хотел… Но она плакала… умоляла.