— До встречи!
— Раз… два…
Дверь купе захлопнулась.
Гордон вернулся к своему товарищу, сидевшему в дальнем купе третьего класса. Прежде чем выехать из Лондона, Гордон отыскал двоих своих старых знакомых.
— Девчонка упрямится, — сказал он первому из своих сообщников. — Как мы и предполагали, Райнер.
Райнер, седой, угрюмый мужчина в пенсне, делавшем его похожим на коммивояжера, хотя на деле он был грабителем и убийцей, ответил неприятным плаксивым голосом:
— Ладно, ладно… это мы все уладим. У тебя, случайно, нет сегодняшней газеты?
…Внутренне Эвелин восприняла слова каторжника с гораздо меньшей уверенностью, чем проявила внешне. Судя по всему, у нее было и впрямь немного шансов выйти победителем в борьбе с Чарльзом Гордоном, мастерство которого в области преступлений было засвидетельствовано самим Скотланд-ярдом.
Но что оставалось делать? Ради законного наследства войти в компанию с рецидивистом? Вести переговоры с убийцей? А как не раз говорил дядя Бредфорд? «Честность, как и настоящий портной, торговаться не умеет».
Будь, что будет! Она станет бороться до конца!
Повсюду имеется полиция, везде найдутся настоящие джентльмены, готовьте встать на защиту женщины. А если нет? Ну что ж, значит, оставаться ей такой же бедной, как и до сих пор.
А что еще ей может грозить?
…Когда поезд пришел в Париж, она получила ответ и на этот вопрос. Невысокий седой носильщик подбежал к ней и, схватив желтый чемоданчик, понес его к выходу.
Эвелин с остальным багажом стояла, дожидаясь, когда носильщик появится снова.
Он не появился через десять минут, вообще больше не появился. Вместе с ним исчез желтый чемоданчик, хранивший в себе ту самую книгу заказов. Если бы Эвелин могла час назад заглянуть в купе третьего класса, то узнала бы в носильщике Райнера, только перед самым прибытием поезда надевшего кепи и форменную куртку, необходимые для исполнения задуманной роли.
«Хорошо еще, — подумала Эвелин, — что нужную страницу я вырвала из книги и, сунув в папку, оставила в другом чемодане».
Гораздо менее забавным это показалось Гордону, который, тщательно просмотрев книгу, обнаружил, что исчезла как раз та страница, где должна была быть запись о продаже Будды.
— Не понимаю, — заметил Ракнер, пару минут понаблюдав, как Гордон колотит себя кулаками но лбу, — чего ты так нервничаешь? Будем и дальше следить за девчонкой, вот и все. Рано или поздно выяснится, кого она разыскивает в Париже. Там, стало быть, и алмаз будет.
— Ох, какой же ты оптимист! Откуда ты знаешь, что она не сумеет вновь обвести нас вокруг пальца?
— Надеюсь, что не сумеет. Сейчас за ней следит Окорок. Может, нам и вовсе не понадобится этот адрес, который мы не узнали из-за того, что тебя выпустили чуть позже, чем хотелось бы. Главное проклятье тюремной жизни — не можешь уйти как раз тогда, когда больше всего хочется. Где будем обедать?
Временами неожиданные, совершенно будничные вопросы Райнера доводили каторжника чуть не до нервного припадка.
— Спасибо! Я уже сыт по горло!
— Тогда предлагаю выпить кофе в «Роме», но только наверху. Там его варит одна турчанка и… Ты что делаешь?!
Тяжелая книга пролетела, на волосок не задев голову Райнера.
Сразу после обеда Райнера позвали к телефону кафе «Рома».
— Она четырежды пересаживалась с одного транспорта на другой, — доложил Окорок. — Похоже, подозревала, что за ней следят, и хотела оторваться. Разумеется, не получилось. В конечном счете зашла в дом на улице Мазарини, 7, а оттуда направилась на Сальпетриер, 12 к директору туристской конторы «Колумб». Сейчас она беседует с ним, а я стою в телефонной будке напротив и, как только она выйдет, снова сяду ей на хвост. Скажи Гордону, что на Мазарини, 7 девушка интересовалась какой-то вдовой, миссис Брандес, а ей сказали, что в той квартире живет сейчас Эдвард Уилмингтон, директор «Колумба». Будда либо у него, либо она хочет таким образом выйти на его след. Хорошо, если бы Гордон нашел этого Уилмингтона и напрямую поговорил с ним.
— Передам. Скоро он будет здесь.
— Кончаю! Она выходит…
— Алло!.. Погоди…
— Что тебе?