От пчелы до гориллы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Каковы отношения между полами? По-видимому, здесь теории Цукермана, считавшего сексуальное начало единственной движущей силой в обществе приматов, применимы лишь отчасти. Самки подпускают самцов для спаривания не более чем в течение недели каждого месяца. В начале течки они спариваются с молодыми и подчиненными самцами. Но позднее, в разгар течки они «предстают» перед вожаком. Если самец не проявляет интереса к самке, она не настаивает; она лишь непременно поищет у него паразитов — необходимый и обычный акт вежливости. Впрочем, она тут же найдет другого — целомудрие отнюдь не является сильной стороной бабуинов, — и составится пара, всего на несколько дней. Иногда возникают поединки за обладание самкой. Однако это случается редко и лишь в тех случаях, когда отношения господства и подчинения в стаде еще не окончательно установились. В этот краткий период любви самцы моногамны; самки во время течки бросают своих детенышей и переходят от одного самца к другому. Следовательно, вопреки мнению Цукермана, у бабуинов нет ничего похожего ни на семью, ни на гарем.

Бабуины отлично обживают свою территорию. Здесь у них есть определенные деревья для сна, определенное место для водопоя, кормятся они тоже всегда в одном и том же месте. Каждая отдельная особь прочно связана со всей группой. Случаи, когда обезьяна покидает свое стадо, чтобы перейти в другое, крайне редки.

Всем этим ни в какой мере не исчерпывается то, что известно о жизни бабуинов. Далее я расскажу о любопытнейших работах доктора Холла (Бристоль), исследовавшего бдительность бабуинов и функцию часовых.

Все естествоиспытатели неизменно отмечали наличие у бабуинов часовых. Вот, например, что писал уже в 1913 году Эллиотт: «Предпринимая поход, который кажется им опасным, они всегда выставляют одного часового в таком месте, откуда удобно подать сигнал тревоги или отпугнуть врага». Алли (1931 год) отмечает, что «часовой чрезвычайно внимателен, ловит каждый шорох, самый легкий запах, малейший признак, предвещающий появление человека или леопарда… Часовым обычно бывает один из самых сильных самцов, но не вожак стада… Когда раздается крик, предупреждающий об опасности, все главари собираются и расставляют других самцов по краям; самки и молодые животные оказываются либо впереди, либо внутри, либо позади кордона самцов; вожак же шествует впереди или позади, в зависимости от ситуации и степени опасности. Если над самим часовым нависает угроза, он отбегает на некоторое расстояние, взбирается на какой-нибудь предмет повыше и повторяет крик, чтобы предупредить вожака».

Все это замечательно. Однако Цукерман высказывает сомнение относительно роли часового; более того, он вообще сомневается, существуют ли часовые у бабуинов. Ведь случается же, говорит он, что охотник, взбираясь на холм, совершенно неожиданно попадает на противоположном склоне его в самый центр стада.

Будь у них часовые, это было бы невозможно. Высказывания Цукермана заслуживают внимания, тем более что того же мнения придерживаются многие биологи. Кому же тогда верить? И Холл решает выяснить все самолично; он отправляется на мыс Доброй Надежды и проводит там семь дней в заповеднике, среди бабуинов. Действительность оказалась гораздо сложнее, чем можно было предположить. Описанные многими наблюдателями крупные самцы, несущие охрану, существуют, это правда; однако правда и то, что можно войти в самую гущу стада обезьян, не вызвав особого волнения. По-видимому, все зависит от каких-то положений, в которых находится стадо, но различать эти положения мы пока не умеем.

Холл видел, как иногда отдельные животные — обычно это молодые самцы, ушедшие вперед в поисках пищи, — первыми оповещают стадо о появлении посторонних. Иногда и самки проявляют бдительность. Но настоящими «часовыми» бывают только крупные самцы: они внимательно оглядывают всю местность, оставаясь на месте, пока не пройдет все стадо, причем сидят совершенно неподвижно, только голову поворачивают во все стороны, чтобы лучше разглядеть скрытую опасность. Интересно, что когда к такому самцу-часовому подходит самка в период течки и пытается привлечь его внимание, он словно не замечает ее. Случается, что крупных самцов-часовых предупреждают об опасности крики младшего самца, и они стремительно бросаются посмотреть, что случилось. И лишь при чрезвычайных обстоятельствах они сами издают двойной крик — характерный сигнал тревоги, на который бурно реагирует все стадо.

Холлу удавалось беспрепятственно наблюдать характерное поведение стражей, по крайней мере в трех определенных ситуациях: во-первых, когда бабуины обнаруживали присутствие людей ранним утром, спускаясь с деревьев, на которых провели ночь; во-вторых, когда они уже заметили наблюдателей, но затем внезапно опустился туман и скрыл людей; наконец, в-третьих, при проникновении соседнего стада на их территорию.

При всех других обстоятельствах удавалось довольно близко подходить к бабуинам, не вызывая с их стороны сильно выраженной реакции. Впрочем, следует сказать, что заповедник, в котором работал Холл, изборожден множеством дорог, и бабуины имели возможность видеть довольно много посетителей. Все же группа при встрече с наблюдателями резко останавливалась, выставляла часовых и выжидала иногда несколько часов, прежде чем решалась пойти в обход, хотя обезьяны были, несомненно, голодны. Такую же бдительность выказывают крупные самцы, перед тем как перейти дорогу.

Обобщая свои наблюдения, Холл полагает, что у бабуинов существует, во-первых, вспомогательная охрана (речь идет о тревоге, поднимаемой животными, ненадолго отделившимися от группы), во-вторых, охрана, осуществляемая старшими по рангу (ее несут крупные самцы, возможно, получающие сигнал тревоги от других и определяющие поведение стада в случае опасности), и, в-третьих, недифференцированная охрана (она проявляется в разнообразных криках, издаваемых самками и молодыми самцами).

Остается добавить, что у других обезьян нет ничего, что хоть сколько-нибудь напоминало бы этих часовых, столь характерных для бабуинов.

Нравы этих огромных обезьян отличаются необыкновенной мягкостью и кротостью, если верить Шаллеру и Эмлену. Шаллер так глубоко изучил жизнь горилл, что смог стать своим в группе, передвигаться вместе с ней, не вызывая никакой тревоги, и даже спать рядом с крупными самцами. Тут нужно не только тончайшее, до мелочей, знание всех правил поведения, принятых у горилл, но и бестрепетное мужество. Особенно важно при этом никогда, ни в коем случае не смотреть прямо в глаза горилле; это — непростительная дерзость, грубый вызов, и не исключено, что в ответ разгневанный самец одним небрежным движением руки просто-напросто оторвет вам голову. Шаллер прошел вместе с гориллами путь, пролегающий по очень мало исследованной области, в районе вулканов Вирунга в национальном парке Альберт; 457 часов беспрепятственных наблюдений — тут уже можно распознавать отдельных животных стада*

Гориллы — лесные жители и строгие вегетарианцы. Они всегда предпочитают сырой лес. Гориллы передвигаются в основном по земле, опираясь на все четыре конечности, и лишь в исключительных случаях выпрямляются во весь рост. Они не укрываются от опасности на деревьях, как бабуины; напротив, случайно оказавшись в этот момент на дереве, они слезают вниз и спасаются бегством.

В группе насчитывается от 5 до 27 горилл, в среднем 16. В ее состав входят прежде всего один или несколько самцов с белой шерстью на спине (признак по меньшей мере десятилетнего возраста), несколько взрослых или почти взрослых самок, один или несколько не достигших половой зрелости самцов, неопределенное число детенышей и молодняк. Встречаются и самцы-одиночки; они живут отшельниками, иногда километров за тридцать от ближайшего стада. Но вообще-то группы горилл крепко спаяны; во время еды или отдыха они (примерно так же, как макаки, описанные Иманиси) образуют круг метров шестьдесят в диаметре. В составе группы возможны изменения, например когда к ней примыкают новые обезьяны. Шаллер описывает одну группу, в которую за двенадцать месяцев включилось семь взрослых самцов с посеребренными спинами. Следовательно, группа не абсолютно замкнута, и причиной этому, несомненно, мирный характер горилл; к этому мы еще вернемся. Встречи между группами горилл всегда протекают мирно; строго определенной, закрепленной за группой территории у них нет.

Переходы, совершаемые гориллами, бывают разные — то сто метров, то пять километров в день. При встречах групп не заметно каких-либо изменений в поведении обезьян; две группы могут находиться бок о бок, не смешиваясь при этом; можно наблюдать и взаимные или односторонние уступки одной группы другой. Шаллер наблюдал даже слияние групп, длившееся несколько месяцев; настоящих драк он ни разу не видел, дальше угроз дело не заходило.

Такие же мирные отношения царят внутри группы. Здесь, по-видимому, не существует соперничества из-за самок; пища же так обильна, что из-за нее тоже не приходится портить нервы. Обычай искать друг у друга паразитов, столь принятый у бабуинов, почти совсем не наблюдается у горилл. Очевидно, у них есть какой-то другой, весьма действенный способ поддержания чистоты.

Даже у кротких горилл существует деление на доминирующих и подчиненных животных; однако законы иерархии здесь отнюдь не драконовские. Все сводится к тому, что некоторые самцы обладают правом старшинства и привилегированным местом, причем эти преимущества, видимо, не ущемляют интересов остальных членов группы. Лишь один раз Шаллер наблюдал, как атмосфера несколько накалилась из-за пищи; при этом самец из числа доминирующих ограничился тем, что, слегка шлепнув виновного по спине, на короткий миг посмотрел ему прямо в глаза, и тот сразу был поставлен на место; других, более строгих мер не потребовалось. Выше всех других обезьян стоят самцы с поседевшими спинами. Взрослые самцы с черными спинами и самки стоят выше молодых животных. Один из убеленных сединой самцов — вожак; остальные делают то же, что делает он. Если он сооружает на кусте или на земле гнездо из веток (гориллы строят их на ночь) — все другие принимаются за дело; он отправляется в путь — все следуют за ним.

В отношениях между полами нет ничего похожего на вольности бабуинов и шимпанзе; здесь эта область жизни даже трудно поддается наблюдению.

Между матерью и детенышем, конечно, существует тесная связь, ведь детеныш первые три месяца своей жизни проводит у нее на руках и до пяти — шести месяцев даже не пытается поиграть со сверстниками.

Дальше он начинает самостоятельно добывать пищу, материнское молоко становится для него второстепенной едой. Детеныш и самка еще продолжают обирать друг с друга паразитов, но потом интерес к этому занятию у обоих угасает. До второго года жизни детеныш еще поддерживает связь с матерью (впрочем, эта связь становится все слабее) даже после того, как та перестает кормить его своим молоком, и позже, когда у нее появляется следующий детеныш.

Что касается общения особей внутри группы, то оно осуществляется главным образом при помощи жестов. Звуки издаются очень редко. Если, например, две самки поссорятся, самец отрывисто выкрикивает пронзительное «ух! ух!», и сейчас же наступает умиротворение. Этот же звук, раздавшийся в то время, когда вся группа спокойно кормится, заставляет всех посмотреть сначала в сторону вожака, а затем — в сторону того, что обратило на себя его внимание.

Гнезда, о которых говорилось выше, строят многие обезьяны, но сооружают они их на деревьях. Гориллы же предпочитают устраиваться на земле. Гнездо представляет собой просто ворох веток, причем гориллы никогда не ночуют в нем два раза подряд, так как они здесь же и испражняются.

Всем, что движется и выглядит живым, гориллы интересуются до такой степени, что могут подойти почти вплотную к наблюдателю, если тот один (и если у него хватит самообладания). Зато неодушевленные предметы — бумажные пакеты, консервные банки и тому подобное — их не привлекают. Нет у них и маниакального стремления обязательно повертеть все в руках, каким одержимы шимпанзе. Всю жизнь они проводят в лесу, полном всяких плодов, здесь никто не осмеливается нападать на них, стоит им протянуть руку — и в ней окажется лакомый кусок; в этом разгадка того состояния апатии, в которое они всегда погружены.

Шимпанзе живут в более суровых условиях и вынуждены затрачивать больше усилий.

Шаллер и Эмлен высказывали остроумное предположение о том, что различия в обусловленности поступков и в поведении, наблюдаемые у различных обезьян, могли встречаться и у «предчеловека»; одни, быть может, были более «распущенны», как шимпанзе, другие отличались такой же крепкой организованностью, как макаки, и, наконец, третьи, возможно, подобно гориллам, были благодушными эпикурейцами. Ничто не говорит нам о том, что у австралопитеков и парантропов был одинаковый характер… Однако следует отметить, что у обезьян отсутствует централизация вокруг жилища, так четко выраженная у плотоядных млекопитающих, грызунов, рыб, птиц и, наконец, у человека.

Заключение

Знакомясь с характерными особенностями общественной жизни у животных, мы не раз были вынуждены совершать довольно резкие переходы из одного мира в другой. В заключение мне хотелось бы остановиться на отношениях между «социологией» человека и «социологией» животных. Науки, переживающие еще пору своего детства, находящиеся в состоянии развития, часто проходят через периоды сменяющих друг друга противоречивых увлечений. Как мы знаем, жизнь общественных насекомых буквально зачаровывала первых исследователей. Теперь-то мы сознаем, как неразумно с точки зрения науки ставить муравья в пример человеку.

По той же причине следует воздержаться от легкомысленных параллелей между семьями обезьян или стаями птиц и обществом людей. Совершенно очевидно, что даже самые примитивные племена во всем стоят бесконечно выше того, что открывается нам во взаимоотношениях бабуинов или макак.

Конечно, аналогии существуют, и они не раз привлекали внимание читателя; они гораздо глубже, чем можно было думать всего лет десять назад. Однако «социология» животных имеет в своем распоряжении еще слишком мало данных, чтобы аналогии и различия можно было четко выделить.

И все же иногда как бы само напрашивается сопоставление с человеком. Я имею в виду иерархию и территорию. В любой группе детей устанавливаются своеобразные отношения подчинения и господства — среди школьников всегда можно выделить «альфу» и «омегу». Эти отношения нужно уметь распознавать — хотя бы для того, чтобы защитить «омегу» от других и, быть может, «альфу» от самого себя. Что же касается территории, то, увы, всегда ли мы разумней глухарей? Я часто задаю себе этот вопрос и склонен ответить на него скорее отрицательно.