От пчелы до гориллы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

_{1 — поза доминирования, голова выпрямлена, перья слегка топорщатся; 2 — поза доминирования у петуха (отметить полусогнутые ноги); 3 — очень агрессивная поза; 4 — у курицы эта поза с полусогнутыми ногами означает, что она включается в стадо и не имеет каких-либо агрессивных намерений, в противоположность позе 1; 5 — поза подчинения; 6 — самка в приглашающей позе (по Формену и Элли).}

Гуль из Канзасского университета продолжил эти исследования. В первые три дня после вылупления из яйца любой движущийся предмет обращает цыпленка в бегство: он спешит укрыться под крылом матери. Проходит неделя, цыплята начинают носиться по птичьему двору во всех направлениях, растопырив крылышки; со второй недели между ними возникают подобия сражений: два цыпленка наскакивают друг на друга точь-в-точь, как взрослые петухи. Однако они при этом еще не пользуются клювом. Между пятой и шестой неделями драки становятся серьезнее, противники уже пускают в дело клюв, хотя и не слишком усердно; один из дерущихся может отступить, затем возвращается и снова бьет противника клювом. Схватки, в процессе которых устанавливаются отношения господства и подчинения, начинаются позже, в каком именно возрасте — трудно определить: это в большой степени зависит от внешних условий, от признаков группы и т. д. По-видимому, цыплята узнают птиц своей породы; Смит утверждает, что у леггорнов эта способность проявляется в десятидневном возрасте. Курочки значительно менее агрессивны, чем петушки, которые нападают и на самок; правда, к моменту наступления половой зрелости петухи перестают нападать на кур. У кур также устанавливается особая иерархия, причем определенный порядок у них окончательно складывается к девятой неделе, тогда как у самцов — к седьмой. Порядок этот не так уж незыблем; возможны изменения, связанные с тем, что не все особи развиваются одинаковыми темпами. Такие изменения удается регулировать, временно изолируя отдельных птиц, причем они получают возможность оправиться от ударов клювом. Курочек можно изолировать со дня рождения, а вновь присоединять к группе лишь после того, когда контрольные особи, растущие в группе, уже установят у себя порядок. Другое дело — петушки: когда их объединяют посла содержания в изоляции, они быстро устанавливают новый порядок, доказывая таким образом, что им не обязательно для этого жить вместе с раннего возраста. Изолированные петушки после объединения оказываются даже еще более агрессивными, чем выросшие в группе.

Интересно, что введение мужских половых гормонов молодым петушкам почти не изменяет установившихся отношений подчинения и доминирования, тогда как при введении женских гормонов они, по-видимому, становятся более «флегматичными» — избегают драк и не стремятся отвечать на удары клювом. Аналогичные результаты получены у курочек: те из них, которые получают мужские гормоны, несколько «повышаются в ранге» (впрочем, отличие от контрольных птиц очень невелико); женский гормон действует гораздо сильнее, значительно снижая «ранг» особи.

После того как в группе молодых цыплят окончательно установился порядок, можно часть из них перевести для опыта в другую группу, а затем через несколько дней вернуть обратно в первую. Одни и те же особи в разных группах могут стоять на разных ступенях иерархической лестницы. Описаны случаи, когда одна курица, побывав в пяти группах, последовательно занимала места 2, 6, 2, 4 и 7; другая в тех же группах занимала места 1, 5, 1, 5 и 6. Достаточно курице проводить в каждой группе по одному часу ежедневно, и ее здесь будут не только признавать, но и обращаться с ней согласно занимаемому ею в этой группе положению. Как объяснить все эти наблюдения? На этот вопрос пока нет ответа.

Нобль предлагает называть территорией любую защищаемую зону, и, без сомнения, это определение было бы вполне приемлемым, если бы не существовало такого огромного разнообразия реакций защиты. Птицы активно противятся проникновению на свою территорию других представителей своего вида, но только своего. Аисты, например, запрещают другим аистам доступ к своему гнезду, но воробью позволяют гнездиться прямо на его стенках. Границы территории устанавливает всегда самец; самка знакомится с ними лишь потом; иногда такое ознакомление происходит быстро, но у воробьев длится иной раз неделю, а то и вовсе не имеет места. Случается, что супруг во время обучения «поощряет» крепкой свою супругу…

Особенно бдительно территория охраняется после того, как вылупились птенцы, хотя в поисках корма родители могут залетать за пределы своей территории.

Не следует считать, что территория обязательно связана с наличием гнезда; у уток, например, гнездо может находиться более чем за километр от их территории, которая у многих других птиц вообще больше связана с размножением, чем с добыванием корма. Тинберген описал аналогичное явление у лаек. Щенки, пока они еще не достигли зрелости, не боятся разгуливать по территориям взрослых самцов, хотя нередко их прогоняют, предварительно задав более или менее основательную трепку. Но после наступления половой зрелости они уже не решаются нарушать границы.

Одна из главных причин защиты территории заключается в том, что здесь птица может спокойно спариваться без риска встретить соперника. Самца, который спаривается в собственном гнезде, на своей территории, никто не тревожит, даже в густонаселенных местообитаниях. У многих моногамных видов самцы не позволяют своим самкам залетать во владения соседей. Подобная «территориальность» очень сильно выражена и стойко держится.

В колониях защита границ территории вызвана еще и другими причинами. Пингвины столь усердно воруют камни из чужих гнезд, что неохраняемое гнездо буквально тает на глазах. Пеликаны, по словам Чепмена, выглядят такими испуганными, совершая кражу, что даже издали видно, чем они занимаются. И если бакланам, обычно не оставляющим гнезда без надзора, приходится отлучиться, чайки уничтожают их яйца.

Некоторые птицы не только не оказывают помощи раненым, но даже добивают их. Вороны и сороки, услышав крик боли, издаваемый их собратом, летят на помощь пострадавшему с особым криком, собирающим всю стаю. Если раненая птица бьется, сойки, а также многие другие птицы проявляют обычно большое волнение; если же она неподвижна, они осторожно кружат над ней. Крачки с криками носятся над бьющейся раненой птицей, но если она еле двигается, они летают над ней в молчании; когда она застывает в неподвижности, все разлетаются в разные стороны, а если пострадавшая потеряла много крови, ее приканчивают. У серебристых чаек внезапная смерть одной из птиц заставляет всю стаю бесшумно рассеяться. Галки, которые все знают друг друга в своих (небольших колониях, приходят в сильнейшее волнение, не досчитавшись кого-нибудь из своих; они набрасываются в таких случаях на любое животное, уносящее любой черный предмет, и даже на своих сородичей, если им в этот момент случится держать в клюве черное перо.

В то же время пока птенцы еще не оперились, их можно спокойно вынимать из гнезда — это не вызовет у галок никакой реакции.

К птицам, имеющим какие-либо отклонения от нормы, отношение у разных видов разное. Пингвины, например, нападают на особей, сильно отличающихся по внешнему виду от остальных; напротив, у других птиц самки-альбиносы вызывают особенный интерес самцов.

Наблюдаются случаи, когда раненым и увечным оказывается помощь. Описана история слепого пеликана, который благополучно жил в колонии: сам он ловить рыбу не мог, его кормили сородичи. То же было в одной колонии ворон, кормивших слепых и раненых собратьев. По-видимому, в поведении раненой или изувеченной птицы проявляются черты, свойственные поведению птенцов: они выпрашивают пищу, как это обычно делают птенцы при виде родителей.

Между птицами разных видов существует связь. Речь идет о своеобразном явлении, когда птицы одного или разных видов словно помогают друг другу тем или иным способом. Скотч посвятил им обзор, читан который нельзя не призадуматься. Самая обычная форма подобной связи — предупреждение криком о надвигающейся опасности; птицы реагируют на сигнал тревоги независимо от того, подан ли он особями своего или другого вида; крик птиц часто дает знать об опасности также млекопитающим.

Птицы могут приносить пищу птицам другого вида: известен случай, когда вороны передавали корм черному грифу через прутья его клетки. А что сказать о вьюрке, кормившем золотую рыбку? Видимо, эта птица недавно лишилась птенцов, и широко разинутый рот рыбки служил для нее раздражителем, «включающим» рефлекс кормления. Но вот у цапель подобные действия служат, по словам Лоуэла, для того, чтобы легче было подманить и поймать рыбу.

Птица, движимая, по предположению Мэйó, заботой о безопасности (что, впрочем, не доказано), устраивая гнездо, выбирает иногда самых неожиданных соседей. Мелкие птицы из отряда воробьиных часто гнездятся рядом с гнездами орлов и грифов или даже в стенках их гнезд (ни орлы, ни грифы не трогают их, питаясь главным образом рыбой). Дрозды не только не боятся соседства соколов, но даже ищут его. Известно, что жилище человека не внушает никакого страха ласточкам и аистам. Но еще более поразительны взаимоотношения птиц с насекомыми. Некоторые азиатские виды птиц устраивают свои гнезда прямо в муравейниках, причем пользуются здесь не только кровом, но и кормом. А между тем эти муравьи обычно довольно нетерпимы к другим животным. Есть что-то странное во влечении птиц, например к муравьям: как объяснить «муравьиные ванны», которые так любят многие птицы наших широт? Птица бросается с широко раскрытыми крыльями прямо на муравейник Formica rufa; иногда она даже схватывает муравья клювом и засовывает его под крыло; разъяренные муравьи обдают птицу муравьиной кислотой, но это ее нисколько не тревожит. Множество птиц постоянно гнездится среди осиных гнезд. А бывает и наоборот — осы располагаются в только что построенном птичьем гнезде (например, в гнезде ткачика Ploceus sacalava на Мадагаскаре). И все это — самым мирным образом.

По крайней мере у двадцати видов птиц выросшие птенцы довольно долго сохраняют привязанность к родному гнезду, а это уже можно рассматривать как зачаток социальных отношений в прямом смысле слова. У некоторых крапивников подросшие, но еще не достигшие зрелости птенцы изгоняются из гнезда, как только начинается насиживание яиц второго выводка. Но случается, что они долго не уходят от гнезда, приносят веточки, чтобы укрепить стенки, доставляют корм, выбрасывают помет, всячески стараются быть полезными; иногда при этом они начинают просить корм у родителей, проявляя своеобразный сдвиг назад, в сторону птенцового состояния.

Случается также, что птицы, занятые выращиванием своего выводка, берут на себя заботу о птенцах из соседнего гнезда, если те лишились родителей. Скотч наблюдал молодого, еще не достигшего зрелости самца Sialia, который без отдыха выкармливал пятнадцать птенцов, принадлежавших к шести различным видам.

По-видимому, мы сталкиваемся здесь с проявлениями аномального «родительского инстинкта»: птица начинает реагировать на любого птенца, с писком разевающего клюв. Эта гипотеза довольно правдоподобна, однако она не позволяет объяснить другие наблюдения Скотча, сообщившего, что некоторые птицы забывают о собственных птенцах ради чужих, принадлежащий вдобавок к другому виду.

Как относятся законные владельцы гнезда к помощи птиц другого вида? Незваного гостя могут выдворить, если, конечно, он сам не изгонит хозяев, одержимый стремлением во что бы то ни стало принести пользу. В других случаях все протекает гладко, но нередко пищу из клюва помощника берут родители, которые не выносят, когда чужой кормит их детей. Сотрудничество может достигать высшей точки: птицы одного вида откладывают яйца в гнездо другого, а насиживают особи обоих видов поочередно.

К сожалению, еще нет возможности написать хотя бы небольшую монографию об американских общественных кукушках или о «республиканцах» (Philetairus socius) Южной Африки; слишком мало пока у нас документированных данных о том, как выполняется ими сообща работа (именно в этом, по-моему, заключается истинный критерий общественной жизни). Ничего не поделаешь, с этим придется подождать. Однако уже сейчас можно попытаться проанализировать основы общественной жизни в большой колонии пингвинов.

Новейшими данными по биологии самых странных обитателей Антарктики — императорских пингвинов — «мы обязаны молодым французским ученым Сапен-Жалюстру и Прево. Здесь можно говорить о подлинно удивительной биологии высших животных, сумевших приспособиться к суровым климатическим условиям. Судите сами: прежде всего — ветер неслыханной силы (до 70 метров в секунду); на Земле Адели он перевевает за год через каждый квадратный метр побережья около 20 000 тонн снега. Температура от —10 до —33°. Но в самую суровую пору антарктической зимы эти птицы насиживают яйца. Пурга уносит тепло с невероятной быстротой. Когда Жалюстр захотел подсчитать, чему может равняться ее охлаждающая сила[31], он получил беспримерную цифру: —180°!

Императорские пингвины названы так за свой весьма внушительный рост (1 м 44 см при окружности груди 1 м 32 см) и вес (от 26 до 42 килограммов). Несмотря на силу и на защитный слой жира, императорские пингвины не могли бы существовать в одиночку; именно поэтому так развита и усовершенствована у них общественная терморегуляция (вспомните зимний клуб пчел). Когда температура становится слишком низкой, 200–300 пингвинов плотно прижимаются друг к другу, образуя почти правильный круг — так называемую «черепаху». Этот круг медленно, но непрерывна вращается вокруг центра. Когда наступает пора высиживания птенцов, «черепахи» могут объединять от 500 до 600 птиц; вращаясь, они медленно и неуклонно передвигаются в направлении ветра. Движение, видимо, рождается в зоне наименее защищенных от ветра птиц, которые скользят вдоль боков «черепахи». Во время снежных бурь, длившихся от 36 до 48 часов, «черепахи», как установил Прево, передвигались на 100–200 метров. После бури пингвины расходятся.

Эффективна ли такая общественная терморегуляция? Молодые французские исследователи удостоверились в этом, измеряя температуру, — операция, кстати, весьма рискованная; требуется не меньше двух смельчаков и изрядное количество запасных термометров, так как пингвины при всем их миролюбии бывают сначала да крайности изумлены, а затем возмущены тем, что с ними проделывают, и стоит только зазеваться, как они с помощью своих коротких, но необыкновенно сильных крыльев отправляют термометры ко всем чертям; достается и наблюдателям. Зато результаты стоят затраченных усилий: при 19° мороза температура птиц в центре «черепахи» доходит до 35–36°. Напомним, что ко времени измерения температуры птицы голодали уже около двух месяцев. Следовательно, в изолированном состоянии они «сжигают гораздо больше горючего». В одиночку пингвин теряет в весе свыше 200 граммов, а в «черепахе» — около 100, и это ежедневно!

Когда нет ветра и устанавливается мягкая погода, примерно —10°, наступает время брачных игр (рис. 54).

Рис. 54. Позы пингвинов.

_{А — позы во время ходьбы; Б — императорский пингвин, различные позы (1–4) при демонстративном поведении; В — два аделийских пингвина трутся клювами, будто с намерением их отточить; Г — поза «экстаза»; Д — аделийский пингвин, несущий камень в свое гнездо; Е и Ж — кормление молодые пингвинов (по Сапен-Шалюстру, Рихдалю и Прево).}

Пингвины не склонны к дракам, и передвигаются они медленно, соблюдая полнейшее хладнокровие. Самец подходит к самке, поет ей «песню любви» и дожидается ответа. Дальше, как рассказывает Прево, «птицы становятся друг против друга или держатся поодаль, склонив головы и изогнув шеи. Если они находятся на известном расстоянии одна от другой, то начинают сближаться, двигаясь навстречу друг другу своей характерной походкой вразвалку. Затем они останавливаются, шеи у них слегка вздуваются. Пингвины постепенно выпрямляются, выгибают туловище и медленно поднимают головы вверх, шеи все больше вздуваются у основания, и перья на них топорщатся… При этом птицы либо прижимаются грудью друг к другу, либо держатся на некотором расстоянии. Неподвижность почти полная, — веки полуопущены, глаза прищурены; в такие мгновения слуховая и зрительная восприимчивость птиц по отношению ко всему окружающему, видимо, значительно понижена. Это состояние «экстаза», требующее, по-видимому, большой затраты физических сил, длится всегда очень недолго; оно часто завершается одновременными у обоих партнеров глотательными движениями, причем мускулы туловища полностью расслабляются. В других случаях оно заканчивается поворотом головы, иногда сопровождающимся гневным ворчанием».

Эти любопытные церемонии совершаются также супругами в качестве прелюдии к обмену яйцом; напомним, что самец и самка у императорских пингвинов по очереди насиживают одно-единственное яйцо: они кладут его на лапы, а сверху прикрывают особой брюшной кожной складкой.

[31] Охлаждающая сила среды может быть выражена в эквивалентно-штилевой температуре. Если она равна, например, — 180°, то это означает, что охлаждающая сила температуры воздуха и скорости ветра эквивалентна температуре —180° при штиле. — Прим. ред.