— Что вы здесь делаете?
— Ищу вас, — ответил тот. — Я звонил вам вчера вечером. Где вы были?
— Здесь. — Сценарист кивнул. — Да-да. Я всегда считал, что охрана — это фарс, но хотел в этом убедиться. Любой в состоянии перелезть через стену. Возможно, мне помог туман, но теперь я знаю, насколько легко это сделать. Слава богу, Джан сегодня отменила репетицию.
— Отменила?
— Я разговаривал с ней утром. Все не может прийти в себя после того, что случилось вчера вечером.
В голосе Эймса не было и намека на осуждение, но Клейборн все же невольно отвел взгляд. «Он действительно ее любит, — сказал он себе. — Черт, и зачем я вторгаюсь в чужие жизни?»
Он заговорил, точно оправдываясь:
— Мы вчера поспорили. Но не думаю, что именно это так сильно ее огорчило…
— Вы здесь ни при чем.
И Эймс рассказал ему о котенке. Клейборн слушал, прищурив глаза. Перерезали котенку горло. Внезапно он вспомнил о Виццини и ножах. Но зачем?..
— Теперь понимаете, почему она так взвинчена?
— Да.
— И что вы думаете?
— Пока не знаю.
— Это все, что вы можете сказать?
— Нет, не все. — Клейборн покачал головой.
— Продолжайте.
— Сегодня днем я сделал несколько звонков. Сначала позвонил местной охране, чтобы поговорить с их начальником.
— Вы имеете в виду Тэлбота?
— Да. Его не было, но мне дали его домашний номер, и я перезвонил ему.
— У вас были к нему вопросы?
— Я спросил его про вчерашнюю встречу с Дрисколлом после пожара и про отпечатки, которые он нашел на канистре с бензином.
— И узнали что-то новое?
— Да, узнал. — Клейборн кивнул. Выражение его лица не изменилось. — Тэлбот не видел этой канистры. Он даже не был в студии. Он с четверга находился в Вегасе, только этим утром вернулся.
— А что насчет оформителя?
— Ллойда Парсонса? — медленно переспросил Клейборн. — В студии нет человека с таким именем и, насколько известно Тэлботу, никогда не было.
— Значит, Дрисколл и вправду солгал. — Эймс нахмурился. — Думаете, он прикрывает Виццини?
— Возможно.
Что-то начинало складываться, вырисовываться.
— Но это же безумие…