— Спасибо. Только недолго, у меня встреча…
— Нет проблем. Он уже готов. — Пост провел его в контору и открыл дверь в заднюю комнату. — Сюда, — сказал он. — Надеюсь, здесь вам будет удобно.
В комнате и вправду было удобно, во всяком случае прежде, когда обстановка была новой. Но со временем обивка потускнела, а драпировка покрылась пылью, лишь фотографии в рамках на стенах выглядели в свете электрических ламп все так же ярко.
Пока старик занимался спиртовым кофейником, стоявшим на столике в углу, Клейборн изучал эти снимки. Как и те, что висели в конторе, эти, похоже, тоже были сделаны на студии, однако никого из запечатленных на них людей Клейборн не знал.
Том Пост приблизился и поставил перед ним чашку.
— Сливки и сахар?
— Нет, спасибо, черный.
Кофе оказался весьма кстати. До этой минуты Клейборн и не задумывался о том, хочет ли он чего-нибудь. Черный кофе подействовал на него даже лучше, чем холодная вода из-под крана.
— Опять жара, — сказал Пост. — Но вечером снова надвинется туман. В это время года обычно так и бывает. — Он глянул на фотографии на стене. — Кого-нибудь узнаете?
— Боюсь, что нет.
— Неудивительно. Вас тогда еще не было. — Костлявый палец уперся в улыбающееся лицо пожилого мужчины. — Это Сол Моррис. В двадцатые годы он возглавлял студию «Коронет», когда она находилась еще по ту сторону холма.
Клейборн кивнул, и Пост двинулся вдоль стены, точно экскурсовод в музее. Но это и вправду был музей, как понял Клейборн, вновь окинув взглядом потускневшую обивку и пыльную мебель этой комнаты, в которой давно остановилось время.
— Теодор Харкер, — сказал Пост, глядя на фотографию мужчины с ястребиным носом, одетого в черное. — Большой режиссер, Дейв Гриффит[108] своего времени. Рядом с ним Курт Лозофф. С ним я тоже работал, некоторые говорили, что он даже лучше, чем Вон. Но сейчас его уже никто не помнит. Никому это не интересно.
Он отвернулся, и Клейборну показалось, что старик пытается скрыть свои чувства. Однако тот протянул руку и включил свет рядом с портретом, который висел отдельно от прочих в горделивом великолепии.
Великолепие. Только этим словом можно было описать то, что увидел Клейборн в свете лампы. Это оказалась не фотография, а портрет маслом. Девушка была молодая и очень красивая. Черты ее лица показались ему смутно знакомыми. Где-то он уже видел эти глаза и эту улыбку.
— Дон Пауэрс, — улыбнулся старик. — Вот откуда я взял название своего мотеля. «Рассвет».[109]
— Я, кажется, видел фильмы с ее участием, — сказал Клейборн. — Она ведь была актрисой?
— Да, но снималась только в немых фильмах. Могла бы сниматься и дальше и стать величайшей из всех.
Голос Тома Поста поник, и Клейборн взглянул на него.
— Вы любили ее?
— До сих пор люблю.
— Что произошло?
Старик пожал плечами.
— Она ушла из кино. Вышла замуж за кого-то, не принадлежавшего к киноиндустрии. Умерла много лет назад. — Он выключил свет и посмотрел из темноты на Клейборна. — Все умерли. И я скоро умру, и, наверное, так и должно быть.
— Не торопите события. Вы еще полны сил.
— А когда они иссякнут? — Пост покачал головой. — Видал я дома престарелых. Вам известно, каково это, когда все ваше имущество умещается на полке длиной один фут рядом с вашей кроватью? Люди, у которых прежде были дома, полные всевозможных вещей, обходятся пластмассовой расческой, треснувшим зеркалом, одним стаканом, выцветшей полароидной карточкой, на которой запечатлены внуки, не навещавшие их три года. И это еще не самое худшее. Утрачены достоинство, право на частную жизнь, самоуважение. И надежда. Вот это настоящая потеря.
Таково будущее, и мы все его боимся. Конечно, они постараются избавить тебя от чувства беспокойства, будут пичкать лекарствами. Когда тебя лишат твоих чувств, это будет последняя кража. Скажите, доктор, что лучше — усмиренные улыбки или подавленные слезы?
— Это не только медицинская проблема, — ответил Клейборн. — Когда мир рушится, то, чтобы понять почему, мы должны пересмотреть наши привычные культурные установки и ценности.
— Будьте спокойны, рецептов найдено немало, — кивнул Том Пост. — И с каждым годом добавляются все новые. Изомерия.[110] Органическая пища. Дзэн-буддизм. Обратная биологическая связь.[111] Группы встреч.[112] Трансцендентальная медитация. Бег трусцой. — Он улыбнулся. — И где все эти совершенные образцы?
— Хотел бы я знать. — Клейборн поставил пустую чашку на столик. — Но мне надо идти…
[108] Дейв (Дэвид Уорк) Гриффит (1875–1948) — американский режиссер, сценарист, актер, один из крупнейших новаторов мирового кинематографа, выдающийся экспериментатор, создатель монтажного кино в современном смысле этого понятия; основатель (совместно с Дугласом Фэрбенксом, Мэри Пикфорд и Чарли Чаплином) независимой кинокомпании «Юнайтед артистс» (1919). Высшие достижения Гриффита в режиссуре, в которых наиболее полно воплотились его открытия в области киноязыка, — монументально-эпические полотна «Рождение нации» (1915) и «Нетерпимость» (1916).
[109] — Дон Пауэрс. <…> Вот откуда я взял название своего мотеля. «Рассвет». — Имя Дон (англ. Dawn) означает «рассвет».
[110] Изомерия — существование химических соединений (главным образом органических), одинаковых по составу элементов и молекулярной массе, но различных по строению или расположению атомов и, соответственно, по физическим и химическим свойствам.
[111] Обратная биологическая связь — комплекс профилактических, лечебных и исследовательских психофизиологических процедур с применением компьютерной техники, в ходе которых пациент с минимальной задержкой во времени информируется о состоянии своих телесных функций, благодаря чему появляется возможность их сознательной регуляции.
[112] Группы встреч — разновидность групповой психотерапии, получившая распространение в США в 1960-е гг.