Мик кивнула.
— Отец говорит, что Отто взял их в банке. Если что-то и пойдет не так, ему все равно ничего не будет.
Терри обежала лучом фонарика стены конторы, потом бросила взгляд в направлении окна.
— Вот уж кому явно что-то будет, так это тебе, если твой отец обнаружит, что ты взяла ключи.
— Не волнуйся. Он уже все покрасил, так что ему незачем сюда возвращаться. А ключи он повесил на крючок в гараже — там я их и взяла вчера вечером, и, раз он до сих пор не заметил, что их нет, с чего бы ему заметить это теперь? Полдюжины банок пива и футбол по ящику — вот что его сейчас занимает.
— А где, по его мнению, находишься ты?
— В библиотеке, делаю домашнее задание.
— Спорим, я знаю, какое домашнее задание тебе действительно нравится делать, — сказала Терри.
— Заткнись! Библиотека закрывается в девять. Лучше пойдем дальше, ты ведь хотела посмотреть, что тут есть еще.
Мик повернулась и направилась к двери в дальней стене. Дверь открылась без помощи ключа.
— Забавно, — сказала Терри. — А я думала, что в номера можно попасть только снаружи.
— Глупая, да тут нет других номеров, кроме этого! Все остальное — только стены, сколоченные для виду, чтобы это выглядело как настоящий мотель. Отец сказал, что Толстяк Отто, возможно, добавит потом еще несколько номеров, если дела пойдут хорошо.
— Думаешь, люди будут приходить сюда и платить деньги только за то, чтобы посмотреть, где старина Норман проделывал свои штучки?
Мик усмехнулась.
— Но ведь мы-то пришли, не так ли?
— Пришли — даром. Но я не понимаю, кому захочется покупать билет, чтобы увидеть подделку.
— А по-твоему, было бы лучше, если бы настоящий Норман бродил тут с настоящим ножом?
— Он мертв. Это всем известно.
— А как насчет призраков?
— А как насчет того, чтобы прекратить молоть всякий вздор? Ты меня не запугаешь.
Терри и впрямь не было страшно, даже когда они вошли в комнату за открытой дверью. Обыкновенный номер, какой есть в любом мотеле; ничего необычного, кроме разве что запаха краски. Глядя на кровать, освещенную лучом фонарика, Терри подумала, что была бы испугана больше, если бы пришла сюда для того, чтобы Мик занялась с нею этим.
Но, черт возьми, рано или поздно кто-нибудь все равно этим с нею займется, так что нечего ломаться. Найла Патнэм говорит, что уже почти год занимается этим с Гарри и что это с самого начала было здорово. Конечно, кто поверит Найле Патнэм, она ужасная лгунья, да и уродина; такой красавчик, как Гарри, к ней даже не притронется.
Да по правде говоря, и Мик к Терри не притронется, потому что Мик — тоже девчонка. Хотя, глядя на них, и не скажешь, что Мик на самом деле зовут Мишель, а Терри — Терезой. По крайней мере сейчас, когда они обе носят короткие стрижки, джинсы и свитера. Может, ей следовало отрастить за лето волосы, чтобы они хорошо смотрелись осенью, когда она начнет ездить в школу в Монтроз?
— Чего ты там стоишь? — спросила Мик. — Иди сюда.
Лучи их фонариков пересеклись, когда они переступили порог ванной комнаты и оказались возле ванны с душем.
— Готова? — спросила Мик.
В том, как это прозвучало, было нечто странное, и Терри догадалась, что причиной тому — сочетание шепота и эха. В ванной комнате голоса всегда отдаются эхом, этому она не удивилась, но почему Мик перешла на шепот?
Может, она боится? Но не она ли все время твердила Терри, что бояться нечего? Ведь старина Норман мертв, и, кроме них двоих, здесь никого нет.
Но тут Мик отдернула занавеску, и оказалось, что их трое.
Голая женщина, стоявшая под душем, смотрела на них широко раскрытыми глазами, полными страха, вытянув руки ладонями вперед, словно защищаясь от удара невидимого ножа.