Мир Приключений 1965 (Ежегодный сборник фантастических и приключенческих повестей и рассказов): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поднос чуть было не выпал из моих ослабевших рук.

Каюта капитана находилась недалеко от машинного отделения. Я спустился по узкому трапу. У дверей каюты стоял часовой с немецким автоматом на груди. Он молча открыл двери. Я очутился в прихожей, освещенной красным светом. Пахло сандаловым деревом и дорогим табаком. Одна полуоткрытая дверь вела в ванную из голубого кафеля, за второй дверью слышались глухие голоса. Я открыл дверь коленом и очутился в ярко освещенной гостиной. За полированным столом из красного дерева в кожаных креслах сидели капитан “Лолиты”, Ласковый Питер и играли в карты. Когда я подходил к столу, капитан швырнул карты на пол, а Ласковый Питер пододвинул к себе кучу бумажек. Это были доллары, английские фунты и еще какие-то деньги.

— Мой мальчик! Вот мы и встретились, ставь поднос, Симада-сан любит креветки, лапшу и что там еще? — Он заглянул в чашечки, соусники и потер руки.

Я хотел уйти, но Ласковый Питер сказал:

— Постой, некуда спешить, мой мальчик. Но как тебе понравилось это милое суденышко? Прогулочное судно, не правда ли? Ты что так бледен? Не рад, что увиделся со своим капитаном? Или взволнован встречей? Мне же всегда приятно тебя видеть. Как это ни странно, ты принес мне счастье. За два дня я спустил Симада-сану все, что удалось выудить из сейфа “Ориона”, — десять тысяч семьсот двадцать три доллара и восемьдесят центов. И представь себе, мой великодушный партнер предложил сыграть на тебя, моего верного юнгу, оценив твою персону в пятьсот долларов. Ты, вероятно, никогда не думал, что стоишь так дорого? За такую цену в Африке можно купить пару здоровенных негров! Ты взволнован, что мог расстаться со мной. Но успокойся, я отыгрался на эти пятьсот долларов и выиграл тысяч тридцать. Что же ты не радуешься? Что топчешься, как на раскаленных углях?

Действительно, слушая его самодовольную речь, я не находил себе места и потихоньку пятился к дверям, прижимая к груди поднос. Каждый толчок волны, крен воспринимались мной, как начало взрыва. “Вот так, — думал я, — толкнет, накренится, а потом как трахнет!”

Единственное, что взволновало меня в те напряженные минуты, это сумма, в которую оценили меня игроки. Уж очень она показалась мне обидно мизерной.

Симада-сан со знанием дела работал бамбуковыми палочками, причмокивая от удовольствия, слушал, улыбался и косился на меня.

Как мне хотелось в эту минуту крикнуть им в лицо, что скоро их пиратское судно взлетит на воздух! И, в лучшем случае, они будут барахтаться среди акул и топить друг друга, вырывая из рук обломок деревянной обшивки или пробковый буй. Почему-то мне все время думалось, что мы с Жаком находимся куда в лучшем положении, зная, что “Лолита” неминуемо погибнет.

Наконец выскочив из каюты, я побежал на камбуз, ища глазами Жака. Матросы обедали, рассевшись на палубе. Жак стоял возле двери камбуза и не спеша, как делал он все, ел что-то из большой чашки. Когда я остановился в дверях, он сказал:

— Так долго находиться там нельзя.

Когда я торопливо рассказал ему, почему задержался у капитана, Жак, нагнувшись над чашкой, проговорил, почти не шевеля губами:

— Как жалко, что погибнет так много ценностей! Здесь много золота, денег; какой красивый корабль, сколько мог принести добра людям. Можно на нем ловить рыбу, изучать океан…

Я перебил его и стал рассказывать о коке. Жак согласился, что его следует предупредить, но так, чтобы он не догадался, что мы подложили мину, и в час опасности держаться всем троим вместе.

Я решил не откладывать этого дела и вошел на камбуз. Ваня отвел меня к иллюминатору и спросил, косясь на двери:

— Тебе думай, этот Жак хороший люди?

— Очень хороший. Он не пират, не хунхуз.

— Я тоже так подумай. Его боцман обижай и эта облизьянка, шимпанзе. Только я не понимай, почему Жак суда попади? Тебе не знай?

— Нет, не знаю.

— Ну хорошо. Потом все будет понятно. Ты что хотел мне рассказать?

— Видишь, Ваня, — начал я, стараясь как можно осторожней предупредить его об опасности, — скоро, — я постучал по настилу, — скоро наша шхуна утонет.

— Это очень хорошо! Прямо прекрасно!

— Ты не боишься?

— Я?! — Он презрительно фыркнул. — Если можно, я сам дырка делай, пускай вода бежит.

— Дырка скоро будет, — пообещал я. — Большая дырка.

— Большая дырка — это хорошо. — В голосе его послышалась легкая неуверенность.

Я сжал ему руку.

— Когда будем тонуть, нам надо всем быть вместе. У тебя есть пояс?

— Зачем пояс?

— Чтобы не утонуть.