Тише! Слышите? Издалека сквозь свист ветра и гул волн донесся слабый, прерывистый, очень печальный голос.
Ревуны! Ну, теперь следить с часами в руках! Чья это звуковая характеристика? Две секунды — звук, две — молчание, две — звук, две — молчание, пять — звук, шесть — молчание. Подал весть о себе мыс Федора. Предостерегает: «Я — „Берег“, я — „Берег“, уходите от меня в море!»
И рулевой торопливо отворачивает до тех пор, пока печальный голос не пропадает в шуме волн и ветра.
МОРЕ ВСЕГДА РАЗНОЕ…
Нет, никогда не было скучно Григорию на маяке — даже одному. Он ведь и не оставался один.
Море постоянно было с ним. И оно всегда было разное.
Белый красавец маяк стоял над обрывом, с трех сторон обступало его море, и в течение дня оно много раз менялось на глазах.
Григорий любил встречать рассвет у подножия обрыва.
Тихий шорох — как чьи то приближающиеся шаги! Это на цыпочках подходит по рассыпающейся гальке новый день.
Появляются на глади вод промоины, сияющие, светлые, напоминающие озера среди лугов. Наклонно, пучком, падают из за облаков лучи солнца. Когда таких пучков несколько, они выстраиваются в ряд и делаются похожими на индейские вигвамы, освещенные изнутри.
Не отрываясь смотрит вдаль подросток на костылях. Пена прибоя обегает его ноги и концы костылей, уткнувшиеся в гальку.
День начинается неизменно с маленького события — с восхода солнца. И заканчивается тоже событием — заходом солнца.
Облака на закате неотделимы от солнца. Многоярусные, цветные, они громоздятся друг на друга. В узкие прорези пробивается свет. Там, у очага, пируют великаны!
Завороженный этим зрелищем, Григорий присаживается на гальку. Костыли лежат рядом.
Ага! Насытившись, великаны ушли спать. Очаг погас. Но вода еще долго хранит свет солнца. Оно словно бы утонуло и покоится на дне морском. Море
— одна огромная раковина ропан с перебегающими по ее выпуклой поверхности золотыми блестками.
А за очистившимся от облаков горизонтом поблескивает другая раковина — размером еще больше — небо. И вторая темнее первой, не перламутровая, а розовая…
Однако Григорий любил море и в шторм. Даже еще больше, пожалуй, чем в штиль.
До него долетают соленые брызги! Блаженно улыбаясь, он не вытирает мокрого лица. Зрелище непокорного моря всегда обостряет в нем ожидание счастья.
Часами мог он простаивать на берегу, наслаждаясь картиной надвигающегося шторма. Вот узкая светлая полоса, похожая на меч, вытянулась между небом и землей. Это знак бури. Тучи над светлой полосой густеют, наливаются клубящимся мраком. А море у горизонта, наоборот, белым бело. Волны, поседев от страха, с развевающимися волосами, стремглав мчатся оттуда к берегу, будто спасаясь от меча, нависшего над ними.
Волны боятся шторма, но и сами они внушают страх. Не издали, а у берега. Тяжко ворочаются здесь, сталкиваясь и громыхая, серые, зеленые, голубые, с белыми прожилками, как гранитные плиты. Это так спрессовал воду шторм, без устали колотя и колотя ею о берег.
Нырнешь — не вынырнешь! Со скрипом сдвинутся плиты над головой, как тогда, при взрыве балаклавской мины, и уже не шевельнуть ни рукой, ни ногой, удушье перехватит горло, перед глазами тьма…
Григорий торопливо отгонял эти мысли, недостойные будущего моряка.
Но разве он все таки будет моряком?
Брызги не только солоны — они горчат. Сильнее начали давить костыли под мышками. Это Григорий вспомнил о них. Разве возьмут с костылями на корабль?
Ну что ж! Не возьмут — останется на маяке, будет маячником, как дядя Илья. Но никуда не уйдет от моря.
ПРЕДУПРЕЖДАЮЩИЙ КРИК ШТОРМА
Дядя Илья, видно, и сам был не прочь, чтобы Григорий остался служить на маяке.
Впрочем, может, его радовало появление нового свежего слушателя? Ведь он достиг уже того возраста, когда любят в часы досуга наставительно рассказывать свою биографию или просто приводят к случаю разные поучительные факты. На маяке же население маленькое — раз, два и обчелся, со всеми давно уже обо всем переговорено.
Дядя Илья очень большой, массивный. Тельняшка, штопаная перештопаная, чуть ли не лопается на широченной его груди. Однако говорит он, как кажется Григорию, с преувеличенной вежливостью, произнося «ы» и «у» по черноморски мягко: вместо «выпить» — «випить», вместо «прошу» — «просю».