Для диких животных места нет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Итак, с начала пятидесятых годов я стараюсь с помощью телевизионных передач, книг и газетных статей убедить жителей Европы в том, что Африка ничуть не менее привлекательна для туризма, чем Италия, Испания или Греция. И что это отнюдь не континент, кишащий ядовитыми змеями, дикарями, кровожадными зверями и тропическими болезнями, как это часто описывают «героические» охотники в своих книгах.

Наша пропаганда возымела успех: все больше находилось желающих полюбоваться ни с чем не сравнимой картиной африканских животных, разгуливающих по необозримым просторам своей родины. Туризм в Африке за последние годы развился настолько, что стал основным источником дохода некоторых восточноафриканских государств: в Кении, например, он приобрел большее хозяйственное значение, чем вывоз кофе.

Таким способом нам, белым и черным друзьям природы, в экономическом отношении удалось добиться большего для неимущего населения отдельных «малоразвитых» стран, чем нашим правительствам с их официальной «помощью».

Того, кто однажды побывал в Африке, тянет туда снова и снова. Но приезжим каждый раз хочется увидеть что-нибудь новое. Кроме того, настоящие любители природы стараются не попадать в слишком массовый поток туристов. Такие люди, которым вовсе не обязательно спать каждую ночь в комфортабельных отелях, которые с удовольствием переночуют иной раз в палаточном лагере или простом деревенском постоялом дворе прямо посреди дикой природы, — эти люди за последние годы ездят не только по проторенным туристским маршрутам. Они побывали и в разных других африканских странах, таких, как Замбия, Малави, ЮАР, Юго-Западная Африка, Мозамбик, Родезия, Берег Слоновой Кости, Камерун, а кроме того, посещали и Сейшельские острова, Индию и Австралию, добирались до отдельных пунктов Южной Америки, любовались сказочными Галапагосскими островами. Безусловно, все больше и больше очарованных любителей природы будут стараться в ближайшие годы попасть и в Заир; особенно заманчиво после осмотра восточноафриканских национальных парков сразу же сесть в самолет и перелететь в Вирунга-парк в Заире.

Однако пока еще нет прямой авиалинии, соединяющей Восточную Африку с востоком Заира, например, с городами Гома или Букаву. В лучшем случае удается долететь до Кигали, столицы Руанды. Или прямо из Европы долететь до той же Кигали, а уже оттуда день езды на машине до границы с Заиром. Чаще же всего едут до Кисении. Это прелестный курортный городок на берегу озера Киву, самого высокогорного озера во всей Африке (1460 метров). Здесь прекрасные пляжи, красивые виллы, прогулочные дорожки, уютные гостиницы на набережной озера. Если хочешь, можешь сразу же переехать через границу и удобно отдохнуть на непосредственно примыкающем курорте Гома. А оттуда три часа езды на машине, или 45 минут на самолетике, до «Руинди-Лоджа», шикарного отеля посреди Вирунга-парка.

Необходимость транзита через Руанду предоставляет этой маленькой стране известные возможности задерживать какую-то часть потока туристов у себя, привлекая приезжих своими достопримечательностями. А туристы этой стране очень и очень нужны. Ведь Руанда с конца первой мировой войны и до 1960 года принадлежала к Бельгийскому Конго. Эта центральноафриканская страна, не имеющая ни железной дороги, ни водного транспорта, необходимых для связи с побережьем, занимает всего 26 тысяч квадратных километров, что составляет только три четверти района Баден-Вюртельберга (ФРГ). Тем не менее плотность населения здесь превышает плотность населения во Франции: в Руанде на один квадратный километр приходится 133 человека, а во Франции — 93,6. При этом в стране полностью отсутствует промышленность и нет сколько-нибудь больших городов!

В стране наблюдается явный перевыпас пастбищ, как, впрочем, и в соседней такой же маленькой стране — Бурунди. В Руанде насчитывается 600 тысяч голов скота, принадлежащего племени батутси. Эти с огромными рогами коровы надежно защищены нашей ветеринарией от всяких эпизоотии; и в то же время батутси их не раздаивают, и они дают очень мало молока. Так что Руанде приходится ввозить молоко и масло из Кении!

Эта гористая, когда-то полностью покрытая лесами страна, возможно, со времени начала нашей эры, а самое позднее — с IX столетия была заселена народностью бахуту — ветвью негроидов племени банту. Люди эти были земледельцами. Они постепенно сводили леса на горных склонах и жили там семьями и кланами, не имея общей государственности.

В 1450 году в этих районах появились батутси — люди хотя и темнокожие, но явно хамитского происхождения. По всей вероятности, они, так же как и родственные им масаи в Восточной Африке, были выходцами из Азии.

Батутси, точно так же как и масаи, — настоящие фанатики скота. Коровы испокон веков избавляли их от тяжелых полевых работ, снабжали молоком, мясом, шкурами; они служили им и транспортным средством. Обладая скотом, эти племена имели возможность вести в какой-то мере безбедный образ жизни и не слишком утруждать себя работой.

Бахуту же не могли купить этих коров у пришельцев — те им их просто не продавали: коровы у батутси не товар, как, например, зерно или другие полевые культуры, они — собственность короля. При случае батутси сдавали их в аренду земледельцам из племени бахуту, но тогда пастбище, на котором паслись эти царственные, замечательные животные, переходило в собственность владельца коров. В конце концов бахуту превратились в нечто вроде крепостных у батутси. Восстания вождей племени бахуту, которые вспыхивали в отдельных районах против засилья захватчиков, легко подавлялись воинственными пришельцами.

Однако в отличие от масаев, ведущих кочевой образ жизни, батутси в Руанде стали оседлыми и даже усвоили язык покоренного племени.

Несмотря на отсутствие письменности у батутси, история этого народа, их законы и смена королей начиная примерно с 1450 года сохранились достаточно хорошо. А объясняется это вот чем. У королей батутси были особые «поверенные», которые должны были заучивать наизусть эти законы и изложение особо важных исторических событий, частично сформулированные в стихотворной форме. Каждый такой поверенный знал только один определенный кусок из общего текста, который ему был выделен королем. Но, для того чтобы ничто не могло потеряться, каждый последующий должен был выучить и часть текста предыдущего. Тексты эти поверенные обязаны были хранить в строгой тайне, разглашение которой каралось смертной казнью. Пересказывать их можно было только королю. А если кто-нибудь забывал хоть строчку из порученного ему отрывка, его запарывали насмерть.

Однако воинственность королей батутси принесла и некоторую пользу этим двум странам: благодаря ей ни в Руанду ни в Бурунди так и не смогли проникнуть арабские работорговцы.

Руанда сейчас полностью освоена хозяйственной деятельностью человека — повсюду поселки, плантации, поля и бахчи. Леса теперь занимают всего 9 процентов всей территории (в соседнем Бурунди и вовсе только один процент!). А даже в ФРГ с ее высокой индустриализацией леса занимают все-таки 34 процента всей площади. Я не знаю ни одной страны, которая могла бы в наше время достигнуть более или менее приемлемого жизненного уровня, занимаясь одним только сельским хозяйством. Открытия полезных ископаемых или какой-либо индустриализации страны ожидать не приходится. Точно так же нет никакой надежды на существенный экспорт товаров (из-за отсутствия транспортных магистралей, когда доставка к побережью столь затруднительна, а расстояния так велики). Потому непосильна и конкуренция с другими африканскими государствами. А огромные стада рогатого скота, которые их владельцы держат в основном из престижных соображений, без какой-либо особой пользы для хозяйства страны, голодают во время засух.

Учитывая эти обстоятельства, становится ясно, сколь остро необходима такой стране валюта, ввозимая иностранными туристами. В столице Руанды Кигали и в Кисении уже выстроено два очень хороших современных отеля. Мне показывали проекты, предусматривающие постройку следующих четырех или пяти отелей и в других городках Руанды. Но нельзя забывать, что туристы приезжают в страну не ради отелей, а затем, чтобы увидеть и пережить что-то интересное. Основной притягательный момент большинства африканских стран — животный мир национальных парков плюс теплая погода во время европейской или американской зимы. Однако в Руанде короткий сухой сезон, приходящийся на европейскую зиму, не столь надежен, как в Восточной Африке: в Руанде и в это время случаются дожди. Поэтому правительство страны сейчас старается заасфальтировать хотя бы основные дороги, ведущие в горы.

Удивительно все-таки, что в такой перенаселенной маленькой стране создано целых два больших национальных парка! Ведь в соседнем Бурунди ничего подобного нет. Разумеется, занимают они районы, абсолютно не пригодные для поселений человека: либо высокогорье вулканической области, либо болота, озера или засушливые пространства вдоль реки Кагера, впадающей в озеро Виктория.

Я посетил оба национальных парка Руанды. Национальный парк Кагера основан бельгийцами в 1934 году. Перед въездом в парк в деревушке Габиро находится уютный, по-современному оборудованный отель, состоящий из нескольких коттеджей. Территория парка составляет 2510 квадратных километров, что соответствует примерно пятой части Серенгети. Четвертая часть парка, хотя и находится под строгой охраной, тем не менее заселена людьми. Живет там не меньше 1500 семей, большей частью скотоводы, стада которых пасутся рядом со стадами диких копытных. Местность эта находится на высоте от 1250 до 1825 метров над уровнем моря и представляет собой протянувшиеся с запада на восток обширные долины, разделенные плавными предгорьями. Все это — прекрасные пастбища для животных. Правда, во многих из этих долин нет постоянных источников воды. Зато несколько восточнее находятся озера и болота, образованные рекой Кагера. В этой травянистой местности можно увидеть только редкие одиночные деревья или куртины из них. Здесь водятся львы, павианы, леопарды, дикие степные кошки, зебры, бегемоты, бородавочники, буйволы и различные виды антилоп (особенно интересны болотные антилопы ситутунга), встречаются здесь и черные носороги, часть которых была завезена сюда в 1958 году на грузовиках из соседней Танзании.

Я проезжаю мимо добротных каменных домов, построенных еще бельгийцами для африканских обходчиков парка, и поднимаюсь на вершину холма, где стоит великолепная вилла управляющего Кагера-парком. Английские лесничие в Восточной Африке умерли бы от зависти, увидев, какие роскошные жилища выстроили бельгийцы для директоров своих национальных парков!

После продолжительных поисков я наконец нахожу и самого хозяина дома — африканца Джеймса Хабиямбере. Он был в гараже, где стоял в зацементированной яме под своей машиной. Старая, заслуженная колымага явно требовала тщательного ремонта. Машина была его собственная. Во всем национальном парке нет ни одной служебной машины, ни одного вездехода или микроавтобуса. Сорок два обходчика, находящихся в его распоряжении (вместо прежних 110), не в силах охранять такую огромную территорию, не имея транспортных средств.

Выбравшись из ямы, директор национального парка принес мне старую, сохранившуюся еще с «бельгийских времен» книгу для особо почетных гостей и попросил в ней расписаться. Полистав ее, я обнаружил, что последний раз был здесь десять лет назад.

Африканский директор целый день катал меня на своей легковой машине по пыльной дороге, ведущей вниз до самой реки Кагера. На берегу реки фыркают бегемоты, а на другой стороне уже начинается Танзания.

Я уверен, что на всей остальной громадной территории парка, куда не добираются обходчики, повсюду нещадно браконьерствуют, и в первую очередь люди, переправляющиеся на лодках с танзанийского берега реки. Ведь там, в Танзании, браконьерство в национальных парках карается тюремным заключением; а здесь браконьеров даже если поймают, то как граждан чужой страны только увещевают и отпускают с миром…

Но вокруг основной дороги, ведущей от въезда в парк вниз к реке, по которой постоянно курсируют обходчики и разъезжают немногочисленные туристы, животные держатся весьма доверчиво. Антилопы неохотно уступают машине дорогу, а в траве мы чуть не задавили большого бородавочника. Лев едва удостоил нас вниманием. В некоторых долинах пасутся гигантские стада рыжих антилоп топи, в своих синеватых «штанах» и желтых «чулках». В Восточной Африке их можно увидеть только небольшими группами. Зато гну здесь малочисленнее, чем там.

В небольшом, удачно вписавшемся в окружающий ландшафт отеле, построенном вне границ национального парка, но близко от въезда в него, можно действительно по-настоящему отдохнуть от городской суеты, пожив там несколько дней или даже недель. И если здесь обнаруживаешь в степи льва, то можешь быть уверенным, что через четверть часа его со всех сторон окружат автобусы с фотографирующими туристами, громко выражающими свой восторг на английском или немецком языке…

Но, к своему ужасу, я узнал, что и тут собираются посреди парка, в самом прекрасном его месте — на берегу реки Кагера, построить современный отель на сто мест. Даже один из ведущих европейских деятелей по охране природы, которого я встретил здесь в парке, сообщил мне об этом без тени возмущения. А ведь нам пора бы уже знать, что отель на сто мест требует обслуживающего персонала, вместе с семьями составляющего около тысячи человек, которые начинают строить вокруг свои домики, а затем и школы, церкви различного вероисповедания, больницы и т. д. При этом такой отель еще будет постоянно разрастаться, скоро вместо ста мест в нем будет триста, а то и пятьсот, и вот уже в «нетронутой местности» появляется настоящий городок со всеми его «прелестями». А ведь туристы из перенаселенных индустриальных стран только для того сюда и приезжают, чтобы здесь, в сердце Африки, насладиться желанной тишиной и красотой первозданной природы!

При этом нельзя забывать, что многие районы Африки только потому объявлялись заповедными, что в них свирепствовала сонная болезнь, от которой живущие там люди погибали мучительной смертью. Таким образом возникли, к примеру, национальные парки Мерчисон-Фоллз и Вирунга. Последних оставшихся в живых людей переселили из этих районов в другие, безопасные места. А трипанозомы — возбудители сонной болезни, между прочим, там так и остались, равно как и их переносчики — мухи цеце. Если теперь из-за туристов там снова появятся деревни местных жителей, то я убежден, что не миновать новых эпидемий этой страшной болезни. Потому что тогда ведь восстановится прежнее положение, которое с таким трудом ликвидировали…

Гостиницам не место в национальных парках, их нужно строить по ту сторону их границы. Оттуда гости ежедневно могут приезжать в парк и разъезжать по нему сколько душе угодно. На ночь же они должны возвращаться назад. Некомпетентные советчики, ничему не научившиеся на ошибках других стран, могут такому бедному государству, как Руанда, нанести страшный вред. Так, во втором руандинском национальном парке, носящем название «Парк вулканов», меня ждал такой сюрприз, который чуть не привел меня к шоковое состояние!

Парк этот представляет собой оконечность старого Нирунга-парка в Заире, простирающуюся на территорию Руанды. Поэтому он и невелик — всего 230 квадратных километров. Расположен он на восточных склонах вулканов Визоке (3711 метров) и Карисимби (4507 метров) — самого высокого из вулканов Вирунги. Эта прекрасная местность, покрытая девственными лесами, была взята под строжайшую охрану еще в 1925 году ради обитающих здесь редчайших животных — мощных горных горилл. Но после того как Руанда стала независимой, скотоводы-батутси начали пригонять сюда свои стада, выпасать их на лесных полянах и даже проникать на альпийские высокогорные болота. Нижнюю же кромку лесов все больше и больше вырубали, освобождая землю под пахоту.

Самое же страшное произошло за последние годы по совету и при денежной помощи односторонне образованных специалистов из Европейского экономического сообщества. Решая такой вопрос, они не удосужились привлечь к этому делу экологов и биогеоценологов, выслушать их мнение. Короче говоря, все более или менее низко расположенные и ровные места в национальном парке были планомерно вырублены и превращены в огромные плантации пиретрума. Из этого растения, как известно, изготовляется порошок против насекомых, и, безусловно, все это делалось с самыми лучшими намерениями, чтобы как-то развить экономику бедной перенаселенной страны. Однако тем самым подрывается другой, важнейший, источник дохода государства.