Для диких животных места нет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Особенно легко эпизоотия подкашивала таких крупных копытных, как антилопы канны, буйволы, дикие лесные свиньи и жирафы, потому что еще ни один этот вид не успел выработать иммунитета против внезапной напасти. А хищным животным, размножившимся сверх всякой меры от неожиданного изобилия пищи, угрожала еще более страшная судьба, чем копытным: им предстояло медленно умирать голодной смертью после того, как степь совершенно опустеет.

Однако прошло около десяти лет, пока эпизоотия добралась через весь материк до Южной Африки, к берегам Замбези. Задержавшись там на какое-то время, она все же сумела перескочить и ее, а уж перескочив, стала с большой легкостью распространяться по тогдашним Трансваалю, Оранжевой республике и Басутоленду[19]. Правительство Капской провинции распорядилось тогда протянуть двойное заграждение из колючей проволоки, отгородившись таким образом от зараженной местности. Несколько тысяч полицейских было призвано охранять это заграждение, чтобы ни соседние жители, ни их скот не могли проникнуть на территорию страны. Там, где на пастбищах буров или кафров среди скота появлялось что-нибудь подозрительное, все стадо безжалостно истреблялось. Но правительство Капской провинции решило не ограничиваться этими мерами и направило письмо в тогдашнее кайзеровское министерство здравоохранения, в Берлин.

И вот тогда-то исполнилась юношеская мечта одного великого ученого.

Будучи школьником, Роберт Кох мечтал стать знаменитым путешественником и открывателем новых земель. Став студентом и изучая медицину, он думал уже о гораздо более реальных вещах — занять место судового врача и таким образом объехать дальние моря и океаны или хотя бы в качестве штабного врача лечить раненых. Однако его невеста вымолила у него обещание оставаться дома и никуда не уезжать. Так случилось, что талантливый врач и ученый лечил в померанских деревнях скарлатину и корь, помогал появляться на свет деревенским ребятишкам, а дома, в задней комнате, чтобы никому не мешать, при свете керосиновой лампы производил робкие опыты с мышами, зараженными сибирской язвой. Но как раз эти опыты в тиши деревенского дома стали началом его блистательных научных открытий, которые привели его вначале в Бреславль[20], а потом в Берлин. А когда обнаружение возбудителя сибирской язвы и туберкулезной палочки принесло ему мировую известность, новая наука бактериология все-таки привела его в страны мечты его детства: в Египте он обнаружил возбудителя холеры, в Индии — затушил очаги начинавшейся эпидемии чумы, а в 1896 году направился в Южную Африку, чтобы выйти один на один против чумы скота, разливавшейся широким фронтом по всему континенту. Один невзрачного вида человек — против чумы!

В начале декабря 1896 года на одной ферме в Кимберли он основал свою штаб-квартиру. В докладах правительству Капской провинции, опубликованных в тоненькой, пожелтевшей от времени книжечке, лежащей сейчас передо мной на столе, он описывает и одолженный где-то холодильник, и отапливаемый керосином шкаф для размножения культуры бактерий, и канатно-вагонеточную дорогу, ведущую от скотного двора на один из ближайших холмов. Там был вырыт ров глубиной в восемь метров, на краю которого построили сарай, где при хорошем освещении можно было вскрывать павших животных. Их туши затем по распоряжению Коха сбрасывали в ров и сверху присыпали землей и известью.

Не прошло и четырех месяцев, как главная проблема была решена. Могущество эпизоотии, тысячелетиями ввергавшей человечество в голод и лишения, было сломлено.

Кох начал с того, что перепроверил культуры бактерий, которые правительственный врач доктор Эдингтон считал возбудителями чумы скота. Он прививал их здоровым коровам, и они не заболевали. Но ведь могло статься, что именно эти подопытные животные случайно уже переболели данной болезнью и сделались невосприимчивыми к ее возбудителю. Поэтому доктор Кох спустя восемь дней инъекцировал их кровью от больного чумой скота, и смотрите-ка, какая перемена в их состоянии: через четыре дня подопытных животных стало лихорадить, а еще спустя четыре дня они были мертвы. Следовательно, бактерии доктора Эдингтона наверняка не были возбудителями чумы скота.

Как часто в те времена, да и десятки лет спустя, извлекая из организма заболевших людей и животных какие-нибудь бактерии, окрасив их и рассматривая под микроскопом, считали, что именно они-то и являются возбудителями того или иного заболевания. Но лишь в том случае, если с помощью этих возбудителей удается вызвать у здоровых подопытных животных подобное заболевание, можно считать, что путь к открытию сократился на один шаг.

Когда эти вопросы уже были решены и в трех комнатах затерянной на краю земли фермы полным ходом велись исследования (разрабатывался состав сыворотки для прививок), Кох получил телеграмму из Бомбея — там разразилась чума человеческая. Легочная чума — самая страшная и заразная из всех болезней, косившая подряд сотни тысяч людей.

Для Коха оказалось отнюдь не так просто добраться из Южной Африки в Индию, потому что постоянное пассажирское сообщение по морю из-за опасности заражения было немедленно прервано. Знаменитому бактериологу пришлось добираться на «перекладных» через Восточную Африку и Аден. Какими затруднительными кажутся теперь эти поездки, когда в наше время на самолете можно за день или даже за несколько часов добраться до самых отдаленных мест земного шара!

Кох прибыл в Бомбей 1 мая 1897 года, когда его заместитель, приехавший непосредственно из Берлина, большую часть работы уже закончил. Успешно завершив все дела, немецкая комиссия по борьбе с чумой уже в июле смогла отбыть к себе на родину.

Кох же вернулся назад, в Африку. Там его ассистент доктор Колшток уже полным ходом стал применять новый способ «двойной прививки». Дело заключалось в следующем: Роберт Кох пришел к выводу, что если здоровым животным вводить под кожу вытяжку из желчного пузыря больных, то это в течение трех и даже шести месяцев предохраняет их от заражения чумой. А желчи у заболевших чумой животных более чем достаточно — по непонятным причинам желчный пузырь у них бывает противоестественно раздут. Поэтому в прежние времена чуму во многих местностях называли «большая желчь». И, вот если инъекцированным желчью животным одновременно ввести небольшое количество крови чумного скота, то есть искусственно заразить их чумой, то они не заболевают, потому что на какое-то время их предохраняет введенная желчь: у животного вырабатываются прочные антитела, способные подавить инфекцию, после чего оно уже на долгие годы, обычно на всю жизнь, становится устойчивым против чумы.

В июне 1897 года Колшток начал делать эти «двойные прививки», а уже в ноябре вспышка чумы скота в Капской провинции была полностью погашена. Три четверти поголовья скота были спасены. «Во всяком случае решение правительства Капской провинции обратиться за помощью к науке в борьбе против чумы скота принесло для всей Южной Африки свои благодатные плоды», — писал Роберт Кох в заключительной части своего краткого доклада о поездке в Южную Африку.

Во время этой же поездки, проведя несколько месяцев в Восточной Африке, Кох внес ясность в еще несколько очень важных вопросов. Он выяснил, например, что одно непонятное заболевание коров в Танганьике, относительно которого ветеринары терялись в догадках, было не чем иным, как техасской лихорадкой, недавно обнаруженной и описанной ветеринарами Америки. Кроме того, ему удалось выяснить, что другое загадочное заболевание, но уже человеческое, встречающееся в этих местностях, не что иное, как та самая страшная легочная чума, наводящая ужас на целые народы. Впоследствии было доказано, что в отдельных областях Центральной Африки, точно так же как на склонах индийских Гималаев, находятся как бы эпицентры чумы, откуда «черная смерть» время от времени и совершала свои победоносные набеги на различные районы земного шара.

Благодатные плоды короткой поездки Роберта Коха в Южную Африку почувствовала не одна только Капская провинция, но и все страны мира. Ведь теперь всем стало ясно, каким образом животные заражают друг друга и как эпизоотия распространяется дальше. И поскольку теперь научились загораживать ей путь привитыми, невосприимчивым к инфекции животными, наводившая когда-то ужас чума скота полностью ликвидирована во всей Европе, Америке, а также во многих странах Азии.

Однако в Африке кое-где остались ее очаги. Правда, это уже не носит характера повальной эпизоотии, потому что нынешние поколения животных уже имеют унаследованные противоядия против этого заболевания.

Если же хотя бы один-единственный раз затащат инфекцию чумы скота в Европу, это будет нечто ужасное. Когда по неосторожности ее несколько десятков лет назад завезли в Голландию, несчастье удалось предотвратить только тем, что во всей округе все поголовье скота, включая ценнейших производителей, безжалостно уничтожили.

Именно по этой причине так сложно привезти из Африки в европейские и американские зоопарки животных, восприимчивых к чумной инфекции. Таких животных приходится неделями держать в карантине. В особо опасные времена наши немецкие ветеринары, например, требуют, чтобы скот ватусси, вывезенный из внутренних земель Африки, месяцами выдерживался на баржах, стоящих на якоре в устье Эльбы, вдали от берега. При этом между двумя африканскими коровами привязывают одну немецкую да еще подмешивают ей в корм немного навоза от «чужестранцев», чтобы у такой коровы были наиболее благоприятные условия для заражения чумой, если возбудитель таковой все же где-то прячется в этих на вид совершенно здоровых импортных коровах!

Недавно Цюрихский зоопарк возбудил судебный процесс против главного чиновника швейцарской ветеринарной службы. Этот чиновник якобы разослал в другие европейские страны распоряжение, запрещающее выгружать в их портах предназначенных для Цюриха жирафов, следующих из Восточной Африки. Капитану корабля ничего не оставалось, как застрелить и выбросить за борт совершенно здоровых животных, потому что иначе ему не давали разрешения войти в порт.

А я, безумец, собираюсь вывезти отсюда во Франкфурт окапи — животное, которое никто еще в Европе не видел, собираюсь вывезти еще и других восприимчивых к чуме животных для зоопарка и для этой цели зафрахтовал специальный дорогостоящий самолет! И вот я в Конго[21], стою, поставив ногу на останки павшего от чумы буйвола! У меня аж дыхание перехватило… Правда, этот труп уже давно безопасен — возбудитель чумы скота довольно быстро погибает при гниении мяса и не может жить ни в земле, ни на солнцепеке. К тому же, утешаю я себя, нас отделяют еще тысячи километров от родины окапи. Но кто окажется проворней — мы или чума? Разрешат ли мне и смогу ли я сам взять на себя ответственность вывезти из этих мест животных в самое сердце Европы?

Словом, мне предстояло несколько недель обдумывания, опасений и надежд…

IX. Там, где приручают африканских слонов

О приключениях в Африке написано уже немало. Но мне кажется, что еще больше там приключается такого, о чем никто не пишет. Трудно, например, представить себе все мытарства, перенесенные чудом оставшимся в живых штабным врачом Юпитцой. Роберт Кох послал его из Дар-эс-Салама к северной оконечности озера Виктория, чтобы доставить в свою лабораторию на побережье «живой материал» для изучения такого страшнейшего заболевания, как легочная чума. Этот труднейший пеший переход занял целых восемь месяцев.

А какие страшные испытания выпали на долю всеми теперь забытого Картера, которому было поручено претворить в жизнь идею бельгийского короля Леопольда II — привезти в Африку индийских рабочих слонов, с тем чтобы они там прижились. В 1879 году Картер действительно привез четырех индийских слонов на корабле в Дар-эс-Салам и направился с ними своим ходом к озеру Танганьика. Три слона погибли уже по дороге; четвертый по прибытии в пункт назначения прожил всего несколько дней, а самого Картера смерть настигла на обратном пути к побережью, так что он не успел даже никому передать свой опыт по обращению с рабочими слонами.

Однако король не отступился от своей заветной идеи. Ведь приручали же когда-то в далекие времена в Африке слонов! Правда, древние африканцы в отличие от азиатов никогда не приручали собственных диких слонов, а использовали привозных. Так, Александр Македонский во время своих походов в Азию увидел во вражеских войсках Дария и Поруса индийских слонов и привез их с собой в Египет, где они и прижились. Постепенно к этим ручным слонам присоединяли все больше африканских слонов, чья родина была ближе и потому доставка менее сложной. Таким образом в Египте, а затем и в Карфагене появились тысячи рабочих слонов родом из Ливии и Нумидии.

Ганнибал, как известно, перевалил с этими слонами через Альпы и явился к вратам Рима. Позднее и римляне взяли на вооружение этих великанов, которые в те времена наводили на пехоту такой же ужас, как теперь танки. Африканские слоны были тогда мельче индийских и считались менее пригодными для военных действий. Объясняется это тем, что растительный мир Ливии уже 2–3 тысячи лет назад начал приходить в упадок и слоны, выращенные на скудном зеленом корме, постепенно вырождались. Именно эти слоны и изображены на римских монетах и по сравнению со всадниками кажутся весьма низкорослыми.

Спустя 20 лет после неудавшегося первого опыта с перевозкой слонов из Индии бельгийский король дал капитану Лаплуме новое поручение. Этот офицер приказал в 500 километрах севернее Стэнливиля, возле слияния рек Бомоканди и Уэле, вырыть сотни рвов-ловушек по образцу тех, которые роют в Южной Индии для ловли слонов. Местные жители приняли живейшее участие в этом мероприятии, однако результаты оказались плачевными: в ловушки попались всего два слона, да и те не выдержали транспортировки и погибли по дороге.

Однако неутомимый капитан решил не сдаваться. Он распорядился выстроить по бирманскому образцу огромный крааль из жердей и загнал туда слониху со слоненком. Но укротить слониху оказалось совершенно невозможным, пришлось отпустить ее на волю. А поскольку она снова и снова возвращалась назад, чтобы помочь освободиться своему слоненку, ее пришлось пристрелить. Осиротевший слоненок перестал принимать пищу и вскоре умер. Аналогичная попытка с другой такой парой окончилась столь же неудачно.

Тогда Лаплуме был вынужден перейти к более жестокому способу: слоних сразу же отстреливали, а детенышей связывали и притаскивали в вольеры. Таким способом в 1910 году у него на станции скопилось уже 35 молодых слонов, и среди них знаменитая Мария, пойманная пять лет назад, почти уже ручная, которая помогала во время ловли новых слонов.

Но тут разразилась первая мировая война, и капитан Лаплуме в составе конголезского добровольческого корпуса переправился в Европу, чтобы воевать с немцами. В том лес году он был взят в плен при Намуре. Пока он сидел в немецком плену, созданная им станция по приручению слонов почти что развалилась. Однако король Альберт, унаследовавший трон после Леопольда II, настаивал на том, чтобы ее сохранить. Он даже был готов взять все необходимые расходы на свой личный счет.

[19] Ныне Трансвааль и Оранжевая республика — провинции ЮАР; Басутоленд — государство Лесото. — Ред.

[20] Ныне город Вроцлав в ПНР. — Ред.

[21] В нынешнем Заире, на северо-востоке страны. — Ред.