История Армении: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но те не соглашались и упорно старались сделать его своим сообщником. Он же говорил: «Не стану я предавать волкам мою заблудшую овцу, сталкивать в пропасть сломленного и больного вместо того, чтобы печься о нем. Ибо если дело происходило бы перед верующим государем, я не стал бы медлить, а поспешил бы, надеясь остановить падение; но предавать его язычникам на окончательную погибель я не стану, ибо сказано: «Не предай зверям душу, исповедующуюся тебе». Ибо он, конечно, беспутен, но крещен в купели; блудодей, но христианин; растлен телом, но верует душой; предается разгулу, но не поклоняется огню; питает слабость к женщинам, но не служит стихиям. Возможно ли, чтобы я поменял свою больную овцу на здорового зверя, само здоровье которого является для нас бичом?»

Нахарары же, решив, что он лукавит, выигрывая время, чтобы предупредить царя, дружно заявляют: «Раз ты не соглашаешься с нами в том, чтобы он перестал быть нашим царем, то наша воля, чтобы и ты не священствовал над нами». И они, сговорившись, отправляются к персидскому царю Враму, в сопровождении некоего Сурмака, тщеславного иерея из Арцке, с клеветническим обвинением на своего царя Арташира и Сахака Великого в том, что они замыслили предаться грекам.

64

Об упразднении Армянского царства по желанию

самих армян и о поругании патриаршего престола

Тогда персидский царь Врам вызвал армянского царя Арташира и Сахака Великого ко двору, где стали требовать, чтобы последний возвел обвинения на Арташира. Но он отказался высказать что-либо плохое или хорошее. Тогда царь велел тысяченачальнику арийцев из рода Суренова Пахлава убедить его как сородича[744] дружескими увещеваниями. И тот стал его искушать, говоря: «Так как ты — кровь моя и родня, то скажу, желая тебе добра: если только ты согласишься с вашими нахарарами, персидский царь возвеличит тебя, а внука твоего Вардана назначит над Арменией, с саном и почестями, равноценными царским». Он, однако, не согласился, сказав: «Могу ли я из тщеславия и властолюбия оклеветать ближнего своего? Чем объясняется это ваше согласие — низложить Арташира? Ибо я не знаю за ним желания отложиться. Но если это из-за беспутного образа жизни, в котором его обвиняют, то ведь, следуя вашим нечистоплотным законам, он заслуживает вашей похвалы, хотя и по нашим он подлежит осуждению. Так или иначе, но от меня вы ничего не услышите».

Разгневанный Врам, устроив разбор дела на большом судилище, не слушал Арташира и внимательно прислушивался к клеветникам, особенно же к мерзейшим словам Сурмака. Так как нахарары — приспешники вражьей воли и приверженцы супостата — обещали ему патриарший престол, то он, движимый своекорыстием, обратил свой язык в губительный клинок. Кончилось тем, что Врам приказал отобрать у Арташира царскую власть, заточить его там же и конфисковать все достояние его рода; то же самое — по отношению к Сахаку Великому, вплоть до конфискации католикосова дома[745]. Вместо него (он велел) посадить на патриарший престол Армении упомянутого Сурмака и отпустил армянских нахараров с большими дарами, дав им в марзпаны[746] перса по имени Вехмихршапух.

Однако власть Сурмака продлилась не более года; он был свергнут с престола теми же нахарарами. В дальнейшем он получил от персидского царя епископство своей родной Бзнунийской области с правом передачи по наследству. Нахарары же стали просить Врама вновь заместить престол, и он дал им некоего сирийца Бркишо. Последний явился с дурными сотоварищами, приведя с собой и женщин-домоуправительниц, и три года вел жизнь невоздержанную и полную излишеств, расхищая жребии[747] умиравших епископов. Не в силах его вынести, нахарары снова обратились к Враму с просьбой заменить его кем-либо другим из их единоверцев. При этом половина их просила о Сахаке Великом.

65

Отсылка Сахака Великого из Персии вместе с соправителем Шамуелом

Как мы сказали, армянские нахарары разделились на две (группы) и каждая из них обратилась к персидскому царю с просьбой заместить (патриарший) престол. Ваче, владетель Арцруни, и Хмаеак, владетель Ашоцка (просили назначить) того, кого царь пожелает, а Манеч, владетель Апахуника, и Спандарат, владетель Аршаруника, — Сахака Великого. Греческий полководец Анатолий также послал из Карина Хавука из Кукайарича (с предложением) определить Сахака в греческий удел, в случае, если царь не захочет назначить его в своем уделе. Сонм епископов вместе с блаженным Месропом и со всем духовенством также отправили с просьбой священника Тирука, сына Мовсисика из Заришата Ванандского. Поэтому Врам согласился выполнить просьбу обеих групп и отдал патриарший престол (также) другому — некоему сирийцу по имени Шамуел, чтобы он противостоял Сахаку Великому в сане и на престоле, и выделил в круг его деятельности содействие марзпану, надзор за распределением взимаемых податей, над судом и другими гражданскими учреждениями. Отпуская же Сахака Великого, он оставляет за ним небольшое количество деревень его дома, чтобы он сидел только в собственном уделе, обладая правом вести лишь обычную церковную службу, и рукополагать тех, кого одобрит Шамуел.

Но отсылая, он пригласил его к себе и перед большим советом сказал: «Поклянись своей верой в том, что будешь верно служить мне и не станешь помышлять о мятежах, обманываясь единством в ложной вере с греками и оказываясь виновником гибели Армянской страны от нашей руки и превращения нашего благорасположения во вражду». Тогда поднялся Сахак Великий, скромный и пригожий, готовый к торжественной речи, с кротостью во взоре, и смиренным голосом начал говорить о своих заслугах, встретивших их неблагодарность, и вместе с тем порицать лживость их сладких речей и горечь и злобность их помыслов и деяний, добавив к этому осуждение бессмысленно-бранного выражения «единство в ложной вере», допущенного Врамом. Он показал несостоятельность их веры и завершил все это блестящим изложением христианского вероучения, насколько это было доступно слуху язычников; не стал выставлять учение в полном его сиянии на осмеяние неверным, как бисер свиньям на попрание. Но его речь так полыхала молниями, что испепелила языки магов, и сам царь был поражен и потрясен, а весь цвет персов, собравшихся на поприще, поднявшись на цыпочки, обратился в слух. Кончилось тем, что Врам приказал выдать ему много серебра как прекрасному оратору и отважному сердцем мужу, решившемуся на дерзновенные речи перед столь (великим) царем.

Но тот не принял и сказал своему сородичу Суренову Пахлаву: «Пусть его серебро останется при нем. Но ты убеди его дать мне только две (вещи): пусть прикажет следовать и впредь (порядку) рядку) престолов армянских нахараров, как он учрежден Арташиром и как они ему следовали до сих пор[748], чтобы марзпаны — персы, имея об этом инструкцию свыше, не могли его изменять по своей воле. И второе, пусть он вернет дом моему и твоему сородичу, юному Газавону, сыну Храхата, включив его в число других нахараров, если и не на его место, так как он ненавидит имя Аршакуни, то хотя бы на место, какое сам пожелает, как (он поступил) с его же родственниками Камсараканами или Аматуни, лишив их отеческих престолов и передвинув их из начальной части (перечня) санов в конечную; или пусть поручит ему, как он доверил (тем) и их потомкам, (какую-либо) царскую должность, пока Бог не смилостивится и не возвратит отеческий сан рукой какого-нибудь царя. Итак, постарайся околдовать его с искусством подлинного колдуна».

Врам согласился и приказал выполнить все это и, вновь утвердив его внука стрателата Вардана на домовладычество в его роде Мамиконеанов, отпустил (Сахака) в Армению.

Могут, однако, сказать, что нам следовало привести речь, произнесенную Сахаком Великим перед персами; но пусть знают, что она не дошла до нас ни от кого полностью и во всех подробностях, почему мы и не включили ее в свою историю. И ведь я — человек престарелый, немощный и непрестанно занятый переводами и думаю лишь о том, чтобы поскорее закончить (этот труд), а не заниматься тщательной отделкой изложения, чтобы и желание твое было исполнено, и я бы избавился от твоих настойчивых просьб и слов. Ибо считаю тебя человеком, сравнявшимся с нами (по умению) сострадать, не то что князья, близкие, как говорят поэты, к роду, племени и семени богов[749].

66

Дела Шамуела, недостойного соправителя Сахака Великого

Заняв патриарший престол, Шамуел следовал примеру Бркишо, отличаясь еще большей жадностью. Если тот расхищал достояние лишь умиравших епископов, то этот — также живых. Ибо он не давал Сахаку Великому рукополагать новых, взамен умерших, живых же изгонял, придравшись к малейшей неисправности в выплате царских податей, и присваивал дома их всех. Поэтому все епископы возненавидели его и исполнились к нему презрения, так что если бы даже претерпевали от него бедствия в тысячекратном размере, то и тогда не обратились бы к нему. Исключение составлял упомянутый Сурмак, жребий которого он и увеличил, передавая ему отнятое по царскому велению имущество других. Этим он возбудил зависть и других епископов, которые стали дерзностно стремиться к тому же и добивались этого у персидского царя каждый при помощи своего князя[750].

Сахак же Великий ни на минуту не переставал питать духовной пищей детей церкви при помощи Месропа, которого он утвердил в соборной церкви, что в городе Валаршапате, в то время как сам оставался в области Багреванд в том месте, где воссиял небесный свет при крещении святым Григором Трдата и всех армян.

Шамуел, прожив пять лет, умер в нашей стране. Тогда наха-рары в полном сборе пришли к Сахаку Великану и, покаявшись в содеянном, просили его вновь занять престол. Обещали добиться у персидского царя его утверждения, готовы были все подкрепить своими печатями грамоту о предоставлении того же сана потомственно его внукам. Но он не согласился и после многих просьб был вынужден рассказать им о видении, которое за много времени до этого явилось ему во сне как предсказание будущего[751]. Услышав его рассказ и узнав, что первосвященство изъято из его рода по Божьему велению, они стали проливать слезы и оплакивать себя, согласно Евангельскому слову, что «надобно прийти соблазну, но горе тому человеку, через которого соблазн приходит», и отвили его в покое.

67

Уход из мира сего Сахака Великого и блаженного Месропа

Двадцать один год царствовал над персами Врам Второй и умер, оставив государство своему сыну Язкерту[752]. Тот, сразу же по восшествии на престол, предает забвению заключенный мир и нападает на греческое войско у Мцбина. Он приказывает войскам Атрпатакана двинуться в нашу страну, и те приходят и в беспорядке располагаются у Багнац-авана.

В это время Сахака Великого постигла смертельная болезнь. Ученики перенесли его в деревню по названию Блур[753], как в место, и родное ему, и укрытое от нападений тревоживших их персидских войск. Там и настала его кончина. Он пробыл патриархом пятьдесят один год, начиная от третьего года правления армянского царя Хосрова и до начального года правления персидского царя Язкерта Второго, исхода месяца навасарда[754], дня своего рождения. Рожденный смертным, он оставил по себе бессмертную память; приносил честь образу (Божьему), благоговел перед призвавшим его, поменял (одну) жизнь (на другую)[755]. И прожил он столько, что старость не произвела в нем никаких разрушений и немощи не подавили его. Нам следовало бы возвышенными словами достойно прославить нашего отца, но дабы не наскучить читателю длинными речами, мы обратимся к этому в другом месте и в другое время, за пределами этой книги, там, где мы в начале обещали сделать добавления[756].

Его архидьякон Еремия вместе с соучениками и госпожой Мамиконеан, его невесткой по имени Дстрик, женой стрателата Вардана, перенесли достопочтенные останки и похоронили в его деревне Аштишат, в области Тарой. Его ученики — монахи-спудеи, рассеявшись по своим областям, основали там монастыри и собрали братии.

По прошествии же шести месяцев после кончины святого Сахака, тринадцатого (числа месяца) мехекана[757] в городе Валаршапате отошел от этого мира и блаженный Месроп, превзошедший всех добродетельных (мужей) того времени. Ибо в его поведении никогда не находили себе места дерзость и угодливость, но, кроткий, благожелательный и благомыслящий, он представал перед всеми украшенным качествами небожителей. Ибо он отличался ангельским видом, плодовитой мыслью, светлыми речами, упорством в делах, блестящей наружностью, неописуемым обаянием и был велик в советах, прям в делах веры, терпелив в надежде, искренен в любви, неутомим в наставлении.

Но так как я не в состоянии исчерпать все его добродетели, то я обращу свои слова на описание погребения его останков. Я слышал от многих и достойных доверия людей, что над домом, в котором почил блаженный, засиял свет в образе туманного кое-ста и его излучение не было прерывистым или доступным лишь для немногих, но видимым всей толпе, так что многие неверующие приняли крещение. Тогда среди собравшихся возникли волнения и споры по поводу места захоронения его смиренного тела, еще при жизни приученного к смерти. Толпа разделилась на три части: одни требовали перенести его в его родную область Тарой, другие — в область Голтн, первой им наставленную, прочие же — (похоронить) его там же в Валаршапате, в усыпальнице святых. Но победил храбрый Вахан Аматуни, сильный и верой, и мирской властью, ибо в то время он был назначен персами тысяченачальником[758] Армянской страны. Он поднял тело и в достойном погребальном шествии перенес его в свою деревню Ошакан[759]. И тот же образ сияющего креста плыл над гробом на глазах у всего народа, пока Вахан и его служитель Татик не погребли его. Тогда знамение скрылось. По приказу блаженного Месропа патриарший престол в качестве местоблюстителя занял его ученик — священник Иовсеп из Вайоц-дзора[760], из деревни Холодим.

68

Плач об утрате Армянского царства родом Аршакуни

и патриаршества — родом святого Григора

Оплакиваю тебя, Армянская страна, оплакиваю тебя, благороднейшая из всех северных (стран), ибо отняты у тебя царь и священник, наставник и учитель; потревожен мир, укоренился беспорядок, пошатнулась правоверность, невежество утвердило иноверье.

Сокрушаюсь по тебе, армянская церковь, утратившая красу алтаря, лишенная отважного пастыря и его сподвижника[761]. Не вижу более твое разумное стадо пасущимся на зеленом лугу и у вод отдохновения или собранным в овчарню и защищенным от волков, но (вижу) рассеянным по пустырям и крутизнам гор.

Блаженны перемены первая и вторая[762], ибо то было время удаления жениха, и дружки, и ты, невеста[763], терпеливо и целомудренно охраняла супружество, как метко сказал до нас некий философ. А потом, в то время, когда кто-то бесстыдно посягал на твое беспорочное супружеское ложе[764], ты, невеста, осталась неоскверненной, хотя насилие изгнало жениха, а возгордившиеся сыновья отвернулись[765] от родителя, как это по праву делают по отношению к чуждому отцу или пришлому отчиму. Но ты и тут не явила себя отстраненной от всех, а в надежде на возвращение своего (жениха) вместе с его сотоварищем[766] призрела сынов не как с деверем, а как с сородителем родных детей. Но при (нынешнем) третьем уходе нет надежды на возвращение: он простился с телесной жизнью вместе со своим другом и сподвижником[767].

Хорошо им жить при Христе, покоиться на Авраамовом лоне, смотреть на хоры ангелов. Но ты неухожена в своем вдовстве[768], а мы жалки, лишенные отеческого надзора. Ибо мы куда более несчастны, чем тот народ[769] в древности. Ведь Моисей уходит, а Иисус не преемствует ему, чтобы вести в обетованную землю[770]. Ровоам был отринут своим народом, но на смену ему пришел сын Навата[771]; и не лев погубил Божьего мужа, а пришло его время. Илия вознесся, но не осталось Елисея, сильного духом чтобы помазать Ииуя[772]; да еще и Азаил был призван для истребления Израиля. Седекия был уведен в плен, но не видно нигде Зоровавеля, чтобы обновить государство[773]. Антиох заставляет покинуть веру отцов, и Мадатия не противится[774]. Вокруг нас бои и осады, и Маккавей не избавляет. Настали войны внутри и бедствия извне; бедствия от язычников и войны с еретиками. И нет среди нас наставника, чтобы научил нас и подготовил к бою.

Увы утратам, увы повести о несчастьях! Как я смогу вынести эти страдания? Как я закалю свой ум и язык, чтобы воздать словами отцам[775] за мое рождение и воспитание? Ибо они подарили мне жизнь своим учением и, воспитав, отправили к другим совершенствоваться. И в то время как они ждали нас, полные надежд, готовые восторгаться моими всесторонними познаниями и совершенной оснащенностью, а мы со своей стороны спешно двинулись из Византия[776] и неслись с безудержной быстротой, надеясь танцевать и петь на свадьбе[777],— ныне только стеною, поменяв пир на плач над могилой. Не довелось мне даже увидеть смежение их очей, услышать последнее слово и благословение.

Задыхаюсь от столь тяжелого горя, гложет меня тоска по нашему отцу. Где теперь взгляд его очей, кроткий и спокойный при виде праведных и грозный перед лицом нечестивых[778]? Где улыбка, оживлявшая его уста при встрече с добрыми учениками? Где сердечная приветливость при приеме служителей? Где он, надежда, услаждающая долгий путь, даритель успокоения после трудов? Исчез сплотитель, скрылась гавань, покинул избавитель, умолк увещевающий глас.

Кто теперь оценит наше учение? Кому будут в утеху мои, его ученика, успехи? Кто выразит отеческую радость по поводу сына, в чем-то превзошедшего его? Кто обуздает дерзость ополчающихся против здорового учения, которые, шатаясь и разлагаясь от любого слова, только и заняты частой сменой учителей и книг, как сказал один из отцов? Они равно обижаются на все слова, а сами являют дурной пример тем, что издеваются над нами и презирают нас как людей несостоятельных, чуждых какому-либо полезному умению. Кто же заставит их замолкнуть угрозой, утешит нас похвалой и определит меру слову и молчанию?

[744] [159] Сахак был потомком Анака (отца Григора Просветителя), принадлежавшего к роду Суренова Пахлава.

[745] [160] Католикосов дом. Единственный раз здесь Мовсес Хоренаци применяет термин католикос, ставший наиболее обычным титулом армянских христианских патриархов.

[746] [161] Марзпан — титул персидских губернаторов, управлявших отдельными провинциями иранского царства Сасанидов.

[747] [162] Жребий — епархия: территория и население, на которые распространялась духовная власть данного епископа. Жребий обеспечивал материальный достаток епископа.

[748] [163] Порядок престолов нахараров записывался в специальной «Разрядной (или Престольной) грамоте» (Гахнамак), представлявшей собой перечень всех нахарарских родов (домов) Армении, расположенных в нем с учетом политического, военного и экономического веса каждого нахарарства в стране. Согласно местам, занимаемым в Гахнамаке, роды делились на высшие и низшие. При каждом царе составлялся новый вариант Гахнамака, учитывавший происшедшие изменения. В данном случае Сахак просит, чтобы Гахнамак, утвержденный при последнем царе Армении Аршакиде Арташесе-Арташире, продолжал бы неукоснительно соблюдаться и после ликвидации власти Аршакидов, т. е. также в марзпанской Армении. Одна из таких «Разрядных грамот» — Гахнамаков дошла до нас.

[749] [164] Мовсес Хоренаци здесь подчеркивает человеческие качества своего мецената, выделявшие его из среды чванливых и горделивых князей.

[750] [165] Как правило, территория епископского жребия (см. прим. 743) совпадала с пределами владений крупных феодалов-нахараров и епископы находились под покровительством каждый своего князя.

[751] [166] Можно было ожидать, что Мовсес Хоренаци опишет это видение в положенном ему месте, чего, однако, нет. Возможно, что и этот эпизод, подобно некоторым другим (напр., обращение армян в христианство, см. прим. 568), выпал из оригинала при переписываниях и редактированиях текста «Истории Армении» в последующие века.

[752] [167] Язкерт — царь Ирана Иездигерд II (439–457 гг.).

[753] [168] Блур — означает «холм».

[754] [169] Навасард — месяц древнеармянского календаря. 1 день навасарда соответствует 11 августа.

[755] [170] Т. е. жизнь смертного на бессмертие в другом мире.

[756] [171] См. прим. 22 Книги первой.

[757] [172] Мехекан — месяц древнеармянского календаря; соответствовал февралю.

[758] [173] Тысяченачальник — см. прим. 347 Книги второй.

[759] [174] Ошакан — деревня близ города Аштарака нын. Республики Армения. Здесь и поныне находится могила Месропа Маштоца.

[760] [175] Вайоц-дзор — древнеармянская область, соответствующая нынешней одноименной провинции (марзу) Республики Армения.

[761] [176] Имеются в виду Сахак и Месроп.

[762] [177] Имеются в виду два путешествия Сахака в столицу Ирана Ктесифон (Тизбон).

[763] [178] Имеется в виду армянская церковь.

[764] [179] Имеются в виду патриархи, управлявшие армянской церковью в период, когда Сахак был отстранен от престола.

[765] [180] Имеется в виду отказ армянских князей от патриаршества Сахака.

[766] [181] Имеется в виду Месроп Маштоц.

[767] [182] Имеется в виду Месроп Маштоц.

[768] [183] Имеется в виду армянская церковь.

[769] [184] Имеется в виду еврейский народ.

[770] [185] В случае с евреями, хотя Моисей ушел, но у него остался преемник — Иисус Навин, который продолжал его дело, а в случае с армянами патриарх Сахак ушел, а подлинного преемника ему нет.

[771] [186] Еврейский царь Ровоам был отвергнут своим народом, но его сменил Нават; у армян же последний царь Аршакид Арташир был отвергнут, но преемника ему нет.

[772] [187] У евреев пророк Илия вознесся, а на смену ему пришел пророк Елисей, чтобы помазать Ииуя на царство; у армян же ушел патриарх и некому его заменить.

[773] [188] У евреев Седекия был уведен в плен Навуходоносором II, но пришел Зоровавель и восстановил царство; у армян — этого нет.

[774] [189] Царь Антиох Епифан старался отнять у евреев их веру, но Маккавей заступился за свой народ; у армян же нет заступника.

[775] [190] Имеются в виду Сахак и Месроп.

[776] [191] Из Византия, т. е. из Константинополя.

[777] [192] Радостной встрече с учителями.

[778] [193] Речь здесь и далее идет о патриархе Сахаке.