А один из парней развел руками:
— Не волнуйся, начальник. Здесь и десяти километров не будет… по степи…
— Не повезет, — отрезал я.
— Товарищ начальник… — просил парень. Катаев оборвал его:
— А ты не суйся, Егор. — И, бросив тряпку в кузов, ругнул Федю: — Дурень! Полтора часа втаскивали, пуп надрывали.
Он хотел выругаться похлеще, но, оглянувшись на Ларису, промолчал.
— Что же делать? — спросил шофер.
— Везите на другой машине, — сказал я, отряхивая ладонь о ладонь.
— Нету другой, в разъездах, — мрачно сказал Федя. — А не отвезем, председатель взгреет по первое число. — Он усмехнулся. — И вам кое-что перепадет.
— Плевать я на него хотел! — Это было, конечно, слишком, но я разозлился. Прибавьте к этому — рядом сидела Лариса и все слышала.
Федя Колпаков зашел в мастерские и вскоре вернулся насвистывая. Катаев сказал нам с Ларисой:
— Подождите. Умоюсь, поговорим. Но разговор не состоялся.
Председательский «газик», как разъяренный зверь, резко затормозил возле нас, принеся с собой клубы пыли.
Нассонов вылез из-за руля и коротко приказал шоферу:
— Езжай. Под мою ответственность. И спокойно посмотрел на меня.
— Если хочет на год лишиться прав… — так же спокойно сказал я.
Председатель побагровел:
— У меня конвейер на пятом участке стоит, подсолнух пошел на силос… Это тебе не… — он задохнулся, — …не с бугаями наперегонки бегать.
Представляю, какое стало у меня лицо…
— Садись за руль! — рявкнул Нассонов Феде. Тот, озираясь на нас, полез в кабину, завел мотор. Нет, сдаваться нельзя. Я подошел к шоферу.
— Дай права. (Он повиновался.) А теперь делай что хочешь.
И, положив документы в карман, пошел прочь. Сзади меня заглох мотор, хлопнула дверца, и послышался едва не плачущий голос шофера:
— Геннадий Петрович!.. Нассонов выругался.
Я продолжал идти.
— Младший лейтенант…
Я остановился. Председатель махнул рукой: подойди, мол. Я вернулся.
— Пошли.
Мы зашли в мастерские. Геннадий Петрович снял трубку телефона.
— Начальника райотдела внутренних дел. Да, срочно…
Он стоял ко мне спиной, Было видно, как у него застыли желваки: