— Мне очень важно, чтобы вы поверили, — её голос дрожал, но говорила она спокойно, словно рана не болела. — И не распускайте руки, а помогите мне. Там в сумочке йод и пластырь. Вы справитесь?
Пришлось.
Когда я закончил и убрал всё обратно в сумочку, раздался звонок:
— Егорий, привет. Это Юра Гинзбург из «Роллинг Стоунз». Тебе удобно говорить?
— Да, — автоматически ответил я.
— Слушай, у нас тут главред решил сделать интервью номера с Лисом, ну этим, музыкантом. Может у тебя есть его телефон?
— Есть, — всё так же на автопилоте ответил я. — Сегодня сброшу тебе смс-ку.
— Хорошо, спасибо! — обрадовался Гинзбург. — Сам-то как?
— Позже поговорим, — я, наконец пришёл в себя. — Пока.
Я нажал кнопку «отбой» и посмотрел на Машу. Её лицо побелело, но она улыбалась. Я при всё желании я не смог найти в улыбке боли или сожаления. Кажется, она была счастлива. Как тогда на кухне.
— Это не может быть случайностью, — сказала она.
— Зачем вы это делаете? — во мне поднималась злоба. — Зачем истязаете себя? Я не понимаю!
— Это потому что вы — мужчина, — тихо сказала Маша. — Будь вы женщиной, для вас в моих поступках не было бы ничего удивительного. Вы бы поступали так же.
— Вы про то, что русские женщины, дескать, ждут, терпят, надеются и верят? Мол, таков их крест и нет существа преданнее, чем русская женщина? Вы про это?!
— Успокойтесь, Егор. Истерика вам не к лицу, — она коснулась моих рук, сжатых в кулаки. — Я понимаю, что вы и злитесь, и ревнуете, и обижены. Наверное, на вашем месте я бы чувствовала тоже самое.
Я опять промолчал.
— Да, я люблю его, и счастлива, что могу помочь ему осуществить свою мечту.
Я отвернулся и смотрел на Тверскую.
— Он детдомовский, — продолжала Маша, — я встретила его на Курском вокзале. Он пел в переходе — грязный, в порванной одежде. Я не могла пройти мимо.
Я молчал.
— Он заслужил это. Он детдоме голодал, его постоянно били, а мне родители купили трёхкомнатную квартиру. Он болел и играл на плохонькой гитаре, а я каталась по заграницам.
— Мне он рассказывал совсем другую историю, — буркнул я.
— Это миф, который мы придумали вместе. Так больше подходит для рок-звезды.
— Послушайте, Маша, — я не выдержал, — но ведь вы не должны чувствовать себя виноватой из-за того, что вам в жизни повезло больше чем ему. Это же глупо!
— Я и не чувствую себя виноватой, — мягко ответила она. — Я помогаю любимому мужчине добиться успеха и поэтому чувствую себя счастливой. Ну, кроме тех моментов, когда делаю себе больно.
Я выругался сквозь зубы. Маша сделала вид, что не услышала.
Она поднялась, надела курточку и сказала:
— Я сказала всё, что хотела. Мне просто важно, чтобы вы понимали меня правильно. И всё.
— Я понимаю вас. Вот только не знаю, насколько это правильно.
— Не важно, — она снова улыбнулась. — Думаю, нам не стоит больше видеться. Договорились?