Буквально через минуту Маша вскрикнула и стала оседать. Я вскочил, сбросив часть фотографий на пол, и бросился к женщине. Она привалилась к шкафчикам под мойкой и шипела сквозь зубы, обхватив правой рукой пальцы левой. Белый гипс покраснел, по локтю бежала струйка крови.
— У вас есть лёд?
Маша кинула на холодильник. Я распахнул дверь и сразу увидел целую коробочку, доверху заполненную кубиками. Я схватил её и, вернувшись к Маше, почти силком заставил её положить раненую руку в лёд. Он тут же налился красным и стал таять.
— Нужен йод и бинты.
Она мотнула головой, указывая куда-то вверх. Я обнаружил аптечку почти сразу — во втором шкафчике над мойкой. Откупорив склянку йода, я щедро залил им раненую руку Маши, успев мимоходом заметить, что кровь струится из распухшего и сплюснутого указательного пальца, по которому Маша, видимо промахнувшись, попала молотком.
— Сейчас вызову «скорую».
— Не стоит, — кривясь от боли, прошептала Маша пересохшими губами. — На зеркале в прихожей есть номер. Это мой врач, позвоните ему.
Я метнулся в прихожую и позвонил со своего мобильника. Мне ответили почти сразу.
— Добрый день, Пётр, — прочитал я имя врача на бумажке. — Мне нужна ваша помощь. Маша повредила руку…
— Опять?! — перебил меня доктор. — Сейчас-то зачем?
— В смысле «зачем?», — опешил я. — Она мясо отбивала, и промахнулась…
— Ладно, не важно, — врач опять не дослушал. — Что вы сделали с рукой?
— Уложили в лёд и обработали рану льдом.
— Молодцы. Ждите, я буду через десять минут.
Я вернулся на кухню.
Маша сидела на прежнем месте, по ещё щекам катились слёзы. Но — странное дело! — она улыбалась.
— Всё хорошо, — сказала она, — Спасибо вам за помощь.
В кармане запиликал мобильник. Я достал его — на экране опять хмурился редактор.
— Слушаю.
— Вот что, Егор. Заказчик передумал, поэтому интервью Лиса выйдет в этом номере. Так что давай — срочно вези фотографии. Чтобы они до завтрашнего вечера были в редакции. Понял?
— Да.
— Тогда отбой.
Я спрятал мобильник и глянул на Машу. Она улыбалась ещё шире. И ещё счастливее.
— Вы слышали? — спросил я её.
— Не всё, — сипло ответила она. — Но главное, кажется, слышала.
— Вы мужественная женщина. Другая бы на вашем месте в обморок упала, а вы ещё успеваете о своём мужчине думать, — я старался, чтобы она не услышала в моём голосе жгучую зависть к Лису.
— Это нормально для русской женщины, — улыбнулась она. — Разве нет?
— Да, наверное, — рассеянно согласился я. — Может быть, за столом вам будет удобнее.
Я помог ей пересесть за стол, растворил в воде две таблетке «Солпадеина» и сел напротив. Маша выпила болеутоляющее и, откинувшись на спинку мягкого уголка, прикрыла глаза.
Я же, ничуть не скрываясь, любовался ей. Даже сейчас она была невероятно красива.