Сожженные дотла. Смерть приходит с небес: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Какого Бога?

— Того, который там, — он показал на пол. Он подразумевал полевого жандарма.

— Никакой это не Бог! — скривил рот фельдфебель.

— Мы все в его руках! — Глаза мальчика заблестели.

Фельдфебелю стало жутко. Он отодвинулся.

— Идиот! — донеслось с другой стороны.

— Вы еще посмотрите! — раздался возбужденный звонкий голос молодого человека по складу.

Фельдфебеля затрясло от ужаса.

— У вас есть часы? — спросил один из трех солдат с другой стороны.

Почти благодарно фельдфебель ответил:

— Восемь.

— Значит, день только начинается.

VII

— Внимание, внимание! Всем! С восьми часов одной минуты до восьми часов десяти минут мы передаем время открытым текстом, — говорил в микрофон коротковолнового передатчика голос где-то в каком-то лесу далеко от фронта. Импульсы пробегали по катушкам, контактам и обмоткам, взбирались по тонкой медной проволоке вверх по шесту и через антенну уходили в эфир.

— Внимание, внимание! Всем, всем, всем…

— Армия передает время, — сказал офицер в радийной машине командного пункта дивизии, — станции на прием, прекратить передачу!

Радисты переключают тумблеры, поворачивают ручки настройки: сверка часов. Они ретранслируют принимаемый голос на своей частоте.

— …время открытым текстом, — услышал радист в Подрове. Чертыхнувшись, он посмотрел на часы. «Они передают это уже девять минут, — подумал он, — лучше бы послушали, что мне надо передать: …место расположения — дорога на восточном выезде из Подровы — связь с подразделениями потеряна — минометный огонь противника по Подрове — по дороге отход — уже не планомерный — вижу пехоту, артиллеристов, зенитчиков — без оружия, без машин, без офицеров — ни одного организованного подразделения — разрозненные группы — раненый офицер сообщил мне об охватывающем маневре русских у высоты 308 — высота, по-видимому, все еще в наших руках — конец связи».

— Восемь часов одна минута, — сказал вместо этого голос в его приемнике и блокировал частоту.

— Восемь часов две минуты, — услышал радист у развязки дорог. У него не было времени смотреть на часы. Он не прервал свою передачу. На четыре километра вокруг каждый радист слышал ее вместе с настройкой времени:

«Я — «Сатурн» — напрасно ждем обещанного батальона из резерва — перед нами русские танки — количество не определено — оборона развалилась — широкий прорыв противника севернее места расположения — оборона наших войск в низине — на высоте 308 — два вражеских танка без пехоты — здесь дальнейшее сопротивление из-за отсутствия боеприпасов больше невозможно — взрываю радиостанцию — конец связи — конец! Конец! Конец!»

Ему еще удалось услышать:

— Восемь часов три минуты.

После этого радиостанция взлетела на воздух.

Майор стер грязь со своих часов. Восемь часов четыре минуты. Значит, в болоте он уже больше часа. Все время по колено в воде. Два раза проваливался по грудь. Потерял один сапог. Пистолет в грязи. Компас разбился. Оба погона сорвало ветками. Он был похож на дикого зверя. «Дальше, дальше!» — думал он. Руки кровоточили. Он уже слышал их пулемет. Еще, наверное, каких-то триста метров, и он у них…

Лейтенант в одном из русских танков на высоте повернулся к рации.

— Ахт ур унд фюнф минутен, — сказал немецкий голос в наушниках. Лейтенант не понимал по-немецки. Через смотровую щель он наблюдал за сибиряками. Они преодолели часть немецких окопов и оказались в ловушке. Тридцать немцев засели у подножья высоты и господствовали над всем участком. По ту сторону болота наши танки повернули назад. Каждый раз, когда пехота хотела подойти к его танку, попадала под огонь немецкого пулемета, который ее косил. Он посмотрел на часы. Положение становилось невыносимым. Уже три часа на высоте. Боеприпасы кончились. Почему рота носильщиков не намостит еще одну гать? По высоте наши ведут минометный огонь. Осколки колотят по броне. Он даже выглянуть не может. Вот уже целый час он с выключенным двигателем стоит у скелета мачты высоковольтных передач. Он не может вечно ждать здесь наверху. Дыра под бетонным цоколем мачты похожа на лаз. Перед ней — что-то вроде бруствера, на нем лежат пустые консервные банки. Только минометный огонь не дает ему вылезти и посмотреть, что это такое.

— Ахт ур унд зекс минутен, — сказал в наушниках немецкий голос, которого он не понимал.

Восемь часов восемь минут. Русский полковник нервно двигал линейкой по карте, разложенной на столе.

— Жаль!